На тропе Луны

От еды исходил умопомрачительный аромат. Ладно, черт с ними, ложками-вилками и прочими ножами. Никто ее тут не видит, а если видит – так им и надо, сами на шоу голодных хрюшек напросились.

Она уже собралась глотнуть пюре через край тарелки, но…

– Ай!

Девчонка взвизгнула и опрокинула еду на себя и на пол – прямо в лоб ей непонятно откуда прилетел камешек.

Надо сказать, что у нее пока не получилось отковырнуть от стены или пола ни одного, даже самого крохотулечного кусочка. Карина обалдело помотала головой, потрогала начавшую набухать шишку…

Откуда мог отвалиться этот камень? Хотя… девочка в задумчивости затеребила нижнюю губу – точь-в-точь как Митька, – ниоткуда ничего не отваливалось.

– Дура! Идиотка, мозги твои трехмерные! – заорала Карина сама на себя, тут же вспомнив ехидные замечания придурка Диймара.

"Может, Карина и была к себе излишне строга, ведь о глубине она узнала всего несколько дней назад. Но это новое знание, как и все прочие знания на свете, ко многому обязывало.

И, наплевав на обед (остатки которого уже самоликвидировались с пола, но не с идиотского платья, похожего скорее на ночнушку с длинными рукавами и оборками у ворота), Карина кинулась на поиски глубины каждого предмета в этой комфортной тюрьме.

То ли Ангелия была права и отношения Карины с четвертым измерением становились все теснее и теснее, то ли в этом странноватом мире глубина была более досягаемой… В общем, пройти внутрь стены у Карины получилось запросто. А дальше начались неприятности.

Розовая в серых прожилках глубина комнаты казалась бесконечной и не соприкасалась абсолютно ни с чем. И никто там Карину не ждал – тот, кто бросил камень, давным-давно смотался. Минут через сорок бесцельных блужданий Карина держалась уже исключительно на упрямстве – должна же, в конце-то концов, эта трижды чертова комната соприкасаться если не со случайным предметом, то хоть с соседним помещением! Но ничего подобного – девочка все брела, брела, брела… И в голову ей лезли всякие беспокойные мысли о том, что, кажется, она больше не увидит ни преданного Митьку, ни спокойного, улыбчивого Арно, ни даже противного Диймара, от которого за километр разит опасностью.