На тропе Луны

Стучать кулаками в дверь тоже оказалось не лучшей идеей хотя бы потому, что дверь больше не появлялась. Только железная логика подсказывала Карине, что дверь должна находиться в том месте, где нет щелеобразных «окон». Девочка чувствовала, что ее, того и гляди, охватит отчаяние.

– Что ни вечер, то мне, молодцу, ненавистен княжий терем, – в сердцах завопила Карина, благо в наушниках как раз заиграла эта песня. – И кручина злее половца…[7]

Легче, как ни странно, не стало.

Карина потыкала пальцем в кнопки плеера наугад.

– Песня-предсказание, – сообщила она то ли пространству, то ли самой себе. – Какая выпадет, так все и сложится.

Песня почему-то началась даже не с начала.

– …холодные фьорды миля за милей… Шелком твои рукава, королевна, ярким вереском вышиты горы… Знаю, что там никогда я не был… а если и был, то себе на горе. – Карина допела строку и рассмеялась: – Вот уж точно, вляпалась себе на горе.

Плеер квакнул что-то уже совсем невразумительное и замолчал. Заряд сел окончательно и бесповоротно.

– Дурдом, – пожаловалась девчонка столику. – Я тут в самом деле с ума сойду.

Примерно на ближайшие три дня столик стал ее постоянным собеседником. Ему-то Карина и излагала результаты своих нехитрых наблюдений. Результатов было негусто.

Сидение взаперти, когда ты точно знаешь, что тебя выпустят через три дня, существенно отличается от сидения взаперти, когда ты понятия не имеешь, собираются ли тебя вообще выпускать.

Сидеть в пустой комнате без книг, компа, плеера или хотя бы блокнота-ручки – не просто мучительно, а невыносимо.

Причинить себе вред не получается, да и не хочется, но это уже отдельный разговор. Получается прыгать на кровати и даже вертеть батутные сальто, но это вообще к результатам наблюдений не относится.

Желания арестанта действительно выполняются, но не все, а только самые примитивные: поесть-помыться-поспать.

Что съесть и что на себя надеть, заключенный не решает.

Одежда появляется только условным утром и вечером; если запачкаешься не вовремя – сиди в грязной.

Есть предлагается руками, а консистенция блюд с каждым разом становится все более и более кашеобразной.

Стоит превратиться в волка, чтобы вылакать содержимое тарелок, как еда исчезает не просто вместе с посудой – вместе со столом.

Есть руками категорически не хочется.

Но голод – не тетка.

Мысленно «записав» последний пункт, Карина взялась за глубокую тарелку с очередным пюре.