На этот раз – да!

Все, кого ты знал, умерли или покинули родные места, и я не смею их в этом винить.

Даже сейчас я в глубине сердца надеюсь, что ты появишься на дороге, ведущей в родную долину, с широкой улыбкой на лице и руками, раскинутыми для объятий. Я так жажду этого, что болит сердце! И боль эта невыносима… Она усиливается от того, что я не знаю, что сталось с тобой… Может быть, ты жив и просто не можешь вернуться ко мне? Или ты давным-давно в лучшем из миров? Но если бы ты умер, мое сердце узнало бы об этом первым, разве нет? А может, ты вечно жив в моем сердце, в моей памяти, в душе моей и я просто не могу отпустить тебя?…"

"…Я оставляю это письмо там, где мы встречались с тобой, когда еще не были супругами.

Там же оставляю я и свое обручальное кольцо на случай, если ты поиздержался в пути. Продай его и купи себе хлеба и мяса.

…А еще хочу поведать тебе о величайшей из моих горестей. Когда ты исчез, Коннор, я носила под сердцем наше дитя – нашего сына. Но он появился на свет раньше срока – высоко в горах, в холодной пещере – и не сумел выжить. Если ты на небесах, любовь моя, то надеюсь, дитя наше с тобой, а когда придет мой час, я приду к вам.

Сперва Кит пытался утирать слезы, струящиеся по щекам Меган, потом пересел к ней на кушетку, обнял девушку, прижал к груди – и она неудержимо разрыдалась. Наконец она подняла голову и жалобно взглянула на него.

– Ну пожалуйста! Прошу, скажи, что второе письмо – это ответ Коннора! Скажи, что он вернулся к ней!

Развернув второй листок, еще более ветхий, пожелтевший и местами разорванный, Кит принялся его изучать.

– Похоже, это какой-то рецепт… Но он тоже на гэльском…

Меган взяла у него листок, пробежала его глазами – и вдруг щеки ее вспыхнули.

– Это же рецепт приготовления виски… фамильного виски Макинтошей!

– Так вот оно, сокровище! – радостно рассмеялся Кит. – Это не меч, не шкатулка, не бочки с виски – это рецепт! Натаниэль пишет, что Коннор был весьма образованным человеком.