На этот раз – да!

А вокруг бушевала буря, штурмуя древние стены, воя, словно неведомый зверь, обуреваемый яростью и голодом…

Меган уселась у камина, съежившись и обхватив колени руками. Зубы у нее клацали, но дрожала она вовсе не от холода.

– Сохрани его, – шептала она в никуда. – Пусть он вернется ко мне!

Закрыв глаза, она наслаждалась воспоминанием о вкусе его губ, о том, как сияли его глаза, когда он любил ее на старом пледе Макинтошей. Но достаточно ли этого, чтобы полюбить по-настоящему?…

…Меган думала, что любит Ичэнна, но никогда ничего подобного рядом с ним не ощущала.

А вот с Китом все было иначе… Он добр, обворожителен и тоже наделен чувством юмора, но причина ее чувства вовсе не в этом. Меган любит его так, как только может женщина любить мужчину, она желает его, чувствует, как соприкасаются их души.

А буря колотилась в ставни, словно требуя впустить ее, и Меган обуял страх – нет, не за себя – за Кита! Он где-то там, среди грозы, совсем один! Что если он поскользнется и свалится в бурную реку или в него ударит молния? Ведь он не горец и не приспособлен к таким погодным условиям. Он может оступиться, упасть, удариться головой о камень… В голове девушки теснились мысли одна ужаснее другой.

Рванувшись к окну, Меган распахнула ставни и всмотрелась во мрак, уже окутавший горы, шепча имя возлюбленного, ища его взглядом в темноте. Сколько времени прошло с тех пор, как он ушел? Волосы ее вмиг промокли от дождя, ледяные струи хлестали по нежным щекам, но что это было в сравнении с ужасом, стиснувшим ее сердце? Ведь если что-нибудь случится с Китом, если он не вернется к ней, то она уже никогда не скажет ему слов любви!

Порыв ветра вырвал ставню из ледяных рук Меган, ломая ногти, отвешивая ледяные пощечины и словно смеясь над ее тщетными попытками вернуть проклятую ставню на место.