Мы (не) навсегда

– Я… Там…

– Сейчас водички принесу. Дыши, детка. Барсик, последи за ней. – Командует папуля, а Барсик грустно скулит."

"Павел Иванович приносит стакан воды и мокрое полотенце. Я с трудом дышу. Павлик сейчас сказал бы, что у меня паническая атака. Или истерика. Интересно, а как бы он объяснил свое поведение? Помутнением рассудка или слабостью?

– Папа, а вы… вы знали про других женщин у Павла?

– Нет, Сонечка. Господь с тобой! – Павел Иванович складывает ладони в молитвенном жесте. – А с чего ты взяла… – он посматривает на телефон, лежащий на столе.

– Вы не знали?

– Нет. И не догадывался. Что там?

Не хочу волновать старика. И про беременность некой Виктории решаюсь пока не говорить. Для начала мне нужно все проверить. Кто знает, как она поступила с беременностью после смерти Павла? Она запросто могла избавиться от ребенка.

– Там грязная переписка, доказывающая, что у моего покойного мужа была двойная жизнь. – Сухо произношу я.

Плечи Павла Ивановича сникают. Он смотрит в одну точку, пытаясь осознать услышанное.

– Пап, не надо его смотреть. Ни к чему… Не хочу еще и вас потерять.

– Держись, дочка. – Хрипло произносит Павел Иванович. – Я и не думал смотреть. Зря я этот ящик проклятый не выбросил.

– Пап, а кто его принес? Эта… девица писала Павлу в день смерти. Выходит, он оставил телефон в банкетном зале. Забыл его? Или попросил кого-то…

– Ящик принес Борька Борисенко. Сказал, что Павел сложил эти вещи сам, но теперь-то я понимаю – это ложь… Не мог он их упаковать.

– Выходит, они прикрывали друг друга? Борисенко и Паша. – Произношу, растянувшись в кровати. – Интересно, все знали о любовнице? Кто еще смотрел на меня, как на идиотку?

– Перестань, Сонь.

– Спасибо вам. – Отворачиваюсь к стене, пряча выступившие слезы. Как я работать буду? Если силы испарились из моего тела, как сигаретный дым. Меня словно лишили стрежня. Не представляю, как бы я все это выдержала, будь Павел жив.

– Бери себя в руки, дочка.