Мужчина для удовольствий

— Это для твоего здоровья, — оправдывалась я.

Эльф скосил на меня взгляд. Его ноздри раздулись. Наблюдая за мной, мужчина разминал запястья в наручниках — медленно крутил их то в одну сторону, то в другую. За время торгов его скованные руки, должно быть, сильно затекли.

— Только для твоего здоровья. Не волнуйся, я буду нежной. И ничего такого с тобой не сделаю. Просто поглажу. Внизу. Чтобы ты кончил и тебе стало легче.

Кожа пленника была гладкой, упругой и горячей. Под моей ласкающей ладонью мужчина втянул живот, будто стремился уйти от нежеланного прикосновения.

Удивительно, но он больше не сопротивлялся, не бросал мне в лицо проклятия, не бился в припадке исступленной ярости — лежал на кровати смирно и тихо, и только дышал, как загнанный конь, и часто сглатывал.

Густой румянец растекся по его щекам, перекинулся на шею, на верх груди, охватил острые кончики ушей.

Несколько секунд я кружила пальцами внизу его живота, а потом повела рукой дальше, по бритому лобку.

Лобок у него был именно бритый, а не гладкий от природы.

Кожу моей ладони кололи проклюнувшиеся волоски.

Интересно, от растительности в паху эльф избавился сам, когда еще был свободен, или это хозяйка «Оазиса» подготовила товар к продаже?

— Как тебя зовут?

Я подумала, что неправильно хватать мужчину за член, даже не узнав его имени.

— Не все ли тебе равно? — тяжело и как-то горько вздохнул жрец леса.

После этих его слов я не ожидала ответа, но эльф еще раз грустно вздохнул и прошептал, смутившись, словно не имя свое назвал, а поделился что-то очень и очень личным:

— Антариан.

— Антариан, — повторила я, ощущая, как эти звуки сладко-щекотно вибрируют в горле.

И все-таки любопытно, почему этот дикий зверь вдруг присмирел?

В паху его кожа была еще более горячей, кое-где влажной от вязкого сока, накапавшего с головки."

"Ощутив мои пальцы рядом с членом, Антариан задрожал. Я чувствовала: он ждет, что я коснусь его, но мои пальцы только покружили у основания возбужденной плоти и скользнули вниз — к мошонке.

Тяжелые, набухшие яйца висели между его раздвинутыми ногами, прикованными за щиколотки к столбикам кровати. Когда я взяла их в ладонь, такие нежные и горячие, Антариан застонал и дернул бедрами, словно хотел свести те вместе. Цепи звякнули, потом глухо стукнулись о дерево. Он не мог закрыться от меня.

— Ради твоего блага, — шептала я, перекатывая в ладони эту чувствительную часть его тела.

Зажмурившись, эльф елозил бедрами по матрасу, сбивая под собой простыню.