Мужчина из моего прошлого

Сводная сестра испуганно сжимается, вылупив глаза. — Хватит выделываться! Или ты мне все сейчас сама рассказываешь, или я за себя не отвечаю!

Злость закипает в венах и разливается по всему телу. Ладони автоматически сжимаются в кулаки, челюсть смыкается до боли в зубах. Олеся знает, каким я могу быть в ярости, поэтому пугается еще больше.

— Она тебя недостойна, ясно!? — взрывается криком. — Избалованная мажорка, вообще ничем не примечательная, ни кожи ни рожи. Что ты вообще в ней нашел!?

— А это не твое дело, — я хватаю Олесю за предплечья и встряхиваю.

— Я повторяю свой вопрос: ты сказала Соне, что я умер?

— Да! Ты мне тогда звонил, сказал, что после присяги тебя определили в снайперы. Ну я испугалась за тебя, разыгралась фантазия…

— Ты в своем уме, вообще??? — еще раз хорошенько встряхиваю Олесю. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила!? — перехожу на крик. — Она все эти годы думала, что я мертв!"

"— Что мешало тебе поговорить с ней раньше? — язвит. — Ах да, она не была тебе нужна.

Так с чего вдруг ты сейчас переживаешь за ее чувства? Знаешь, этой мажорке полезно было встряхнуться. Ай, мне больно, отпусти!

Уже теряя над собой контроль, я сдавливаю плечи Олеси, рискуя сломать ей руки.

— Мне больно!!! — верещит. — Пусти!!!

Резко выпускаю Олесю из рук, и она чуть не теряет равновесие на высоких шпильках.

— У меня синяки теперь останутся!

— Это все, что тебя сейчас волнует?

— Да!

— Ты правда не понимаешь, что ты натворила? Ты правда не понимаешь, что Соня считала меня мертвым?

— А что такого я сделала? Я о тебе заботилась, между прочим! Тебя тогда, как подменили! Ты сцепи сорвался, а потом в армию ушел.

Судя по тому, что не забрал с собой вашу совместную фотографию в рамке, вы расстались, и все это происходило с тобой из-за нее. И знаешь, мне ее не жалко! Так этой мажорке и надо. И да, я считаю, что она тебя недостойна.

— А кто меня достоин?

— Кто-то получше и поинтереснее, чем она.

— Например, ты?

Олеся вспыхивает, как спичка, и заливается густой краской.

Сводная сестра никогда не признавалась мне в своей подростковой влюбленности напрямую, а сам я предпочитал делать вид, что ничего не замечаю.

— Может быть, и я, — гордо вздергивает подбородок. — Расслабься, — добавляет с легким смехом через несколько секунд. — Больше я в тебя не влюблена. Но я по-прежнему считаю, что та Соня и мизинца твоего не стоит. Никогда не понимала, что ты нашел в этой амебе.