Мужчина из моего прошлого

Вопросы уже пчелиным роем жужжат в голове. Я и так слишком долго ждал после встречи с Соней. Наверное, надо было сразу поехать к Олесе, а не дотягивать до ее дня рождения.

Наконец-то курящая компания выбрасывает бычки и разворачивается обратно к ресторану. Я перехватываю Олесю за руку.

— Подожди минуту, надо поговорить.

— Да, конечно, — сводная сестра лучезарно улыбается, щеки слегка покраснели от выпитого.

— Олесь, у меня к тебе несколько вопросов. Отвечай, пожалуйста, честно.

— Что-то случилось?

— Дело в том, что я недавно кое-кого встретил…

— Кого?

— Помнишь, в мажорской школе я встречался с одноклассницей? Ее звали Соня, она была дочкой директрисы.

Олеся напрягается на глазах. Улыбка все еще припечатана к ее лицу, но сейчас она не естественная.

— Ну так… Смутно… — и издает нервный смешок. — А что?

— Ты сказала ей, что я умер?

Я внимательно слежу за реакцией Олеси. Вероятность того, что она сейчас начнет играть кино, почти стопроцентная. И мне нужно суметь распознать ее ложь.

На самом деле я всегда умел различать, когда Олеся говорит правду, а когда играет роль.

Дома я хорошенько надавил на Олесю. Гораздо сильнее, чем ее прессовала даже Сонина мать. Олеся со слезами отдала мне айфон, я его продал, доложил свои деньги и вернул родителям пострадавшей девочки компенсацию.

Никогда в жизни мне не было так стыдно, как тогда перед Соней. Я понимал, что эта история дойдет до ее ушей, мать наверняка расскажет, и очень боялся, что Белоснежка решит расстаться со мной из-за воровства Олеси. Но Соня ничего мне не сказала. То ли так и не узнала о той истории, то ли просто не стала говорить.

— Эм… Что, прости? — Олеся включилась в роль.

— Олесь, я сейчас не настроен смотреть спектакль. И я правда не хочу портить тебе день рождения, — говорю спокойно, а сам чувствую, как в груди закручивается узел ярости.

Олеся, пойманная на лжи, делает вдох, открывает рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, не находит слов. Молчание затягивается.

— Олесь, не заставляй меня злиться, — мне уже с трудом удается выдерживать спокойный тон. — Я правда очень не хочу портить тебе день рождения.

— Ты тогда ушел в армию…

И замолкает.

— Твою мать, Олеся! — все-таки взрываюсь и перехожу на крик.