Муха в самолете

Если уж тебе для вдохновения требуется влезать по уши в истории… ты ведь не можешь бросить писать?

– Никогда!!!

– …то уж лучше пусть все будет под моим контролем, – сказал Олег, – извини, Вилка, я должен признать: ты раскопала кучу преинтереснейшей информации, нарыла невероятные факты, но… сделала неправильные выводы. Линда никого не убивала.

– С ума сойти, – заорала я, – она дочь Ирины Маловой!..

– Нет.

– Верлинда…

– Нет.

– Не может быть!

Куприн обнял меня за плечи:

– Милая, нельзя подгонять факты под свою версию.

– Во-первых, возраст сходится.

– Ладно, принимаю.

– Обе не москвички.

– И это верно.

– Редкое имя Верлинда! «Вер» она отбросила, и потом, слова «пройда анафемская»!

– Насчет второго заявления ничего сказать не могу, – сказал Олег, – мне тоже не встречались люди, говорящие «пройда анафемская», а вот о первом, о редком имени! У Линды-то оно самое простое!

– Офигеть! Линда! В нашем городе каждая вторая такое носит, да? – обозлилась я.

– Ее зовут Таня, – вдруг сказал Куприн.

– Кого? – разинула я рот.

– Линду.

– Ты о чем?

– Линда – это фамилия, – заявил Олег, – я проверил, она Татьяна Линда, жительница местечка Птицыно, приехала в столицу на заработки, дальнейшее известно. Таню со школы Линдой звали, у нее фамилия в имя превратилась. Ты ведь в паспорт к ней не заглядывала?

– Нет, – чуть не зарыдала я. – Но кто же тогда убийца! Я не сумею написать книгу! Ужасно!

– Успокойся, – велел Олег, – у меня есть кое-какие соображения, сказал же, теперь мы будем работать в тандеме, я тебе раньше не помогал и был не прав.

– Но я не знаю, кто виноват!

– И хорошо, просто описывай свои поиски, в эпилоге тайну откроешь!

– Ты самый лучший муж на свете! – закричала я. – Ни у кого такого нет!

Олег усмехнулся:

– Могу вернуть комплимент: такой жены, как ты, точно ни у кого нет! Мне достался эксклюзивный вариант, а с раритетом обычно хватает забот!

Решив не перечить мужу, я поехала к Линде.

Дверь открыл Ролик.

– Доброе утро, – вежливо кивнул он, – чуть свет, а вы уж на ногах! Не помешаю? У вас в квартире никого, вот я и пришел со скрипкой, дома мать головной болью мается, шуметь нельзя.

– Разве музыка шум? – удивилась я, стаскивая сапоги.