Муха в самолете

– Хорошо, напомню тебе! Неужто ты забыла, как мы поругались?

– Ну… в общем, конечно, не во всех деталях… много времени прошло, – забубнила я.

Малова всхлипнула.

– Ладно, напомню тебе кое-что, может, тогда ты окончательно поймешь, что зря мать обидела. Ты свое письмо-то забери, я его под головой хранила, наизусть выучила, теперь, раз мы навсегда помирились, унеси его и порви, как будто ничего и не было! Хотя та история с ключами чуть нас не убила! Всех! Такое дело провернули, а тут связка!

– Что за ключи?

Ирина села.

– Неужели запамятовала, как мы расстались?

– Ну…

– Помнишь, у нас изба сгорела?

– Да, – тихо ответила я, – вместе с Луизой и Матвеем!

Малова вдруг стала быстро-быстро креститься.

– Ты меня в убийстве заподозрила, но я Нику не убивала, она сама упала и по насыпи под поезд скатилась, нет моей вины в той смерти, в другом я повинна, но тебе об этом ничего не известно! Не могу уйти с грехом на душе, слушай, доченька, и прости меня, да и Луизу тоже! Знаешь ведь, что Марка Матвеевича убили грабители, да? Вроде как он их в машину к себе посадил!

– Слышала о происшествии, – подтвердила я.

– Не так все было!

– А как? – изумилась я. – И при чем тут Луиза?

Ирина судорожно вздохнула.

– Не было у нас друг от друга тайн никаких, это я так считала! Вернее, сама Луизе ничего про визит и кончину Ники я не рассказывала, не хотела подругу будоражить, но полагала, что о Луизе все знаю. Ан нет! Была у нее своя тайна, она мне ее после смерти Марка открыла.

Похоронив то, что осталось от мужа, Луиза в подавленном состоянии приехала в Веревкино вместе с Матвеем.

В первый же день, уложив сына спать, Луиза вдруг спросила у дочки Ирины.

– Чего ты дома сидишь? Восемь часов только! Сбегала бы в Овсянкино на дискотеку.

– Там вход платный, – сердито ответила десятиклассница, – нужны деньги, а мама не дает, жадная очень.

Ирина только вздохнула. Ее отношения с девочкой портились день ото дня, дочка частенько называла мать скупердяйкой и гневно восклицала:

– У других всего полно, а мне ничего не достается!

Луиза покачала головой:

– Нехорошие слова ты о маме говоришь, она тебя кормит, поит, одевает.

– Ага, – надулась капризница, – мы могли бы все иметь!

– Замолчи! – воскликнула Ирина, а Луиза достала кошелек, вытащила из него несколько купюр и протянула школьнице:"

"– На, сбегай на танцульки, можешь еще и подружек позвать, тут на всех хватит.