Муха в самолете

Кстати, как вам чаек?

Сообразив, в каком «супермаркете» дедуся отрыл заварку, я испытала огромное желание выплюнуть напиток, но отчего-то машинально проглотила его и заявила:

– Восхитительно горячий!

Дедуля ласково улыбнулся:

– Разрешите представиться, мадам, Андрей Архипович Кутякин, актер Московского Художественного академического театра.

Я подавилась новым глотком чая, закашлялась, затем уточнила:

– МХАТа? Которого?

– Что значит «которого», мадам? – возмутился Кутякин. – МХАТ, как и Советский Союз, один!

Я приоткрыла рот и осторожно сказала:

– Понимаете, МХАТа теперь два, а Советский Союз, он того, развалился, причем довольно давно!

– Действительно, – хлопнул себя по лбу Андрей Архипович, – запамятовал.

– Как же вы тут оказались! – изумилась я.

Андрей Архипович старательно пригладил бороду.

– Заболел! Мучился долго, а когда в себя пришел, из храма Мельпомены меня выгнали, пришлось сначала Христа ради по знакомым побираться.

– Нет, – покачала я головой, – приехала сюда, чтобы отыскать Ирину Малову с дочерью, но, похоже, зря проделала путь.

– И кем вы Ирочке приходитесь? – заинтересовался Андрей Архипович.

– Вы знали Малову? – обрадовалась я.

– Как же, – кивнул старичок, – через забор жили! В Веревкине все друг у друга как на ладони были! А что за печаль привела вас, мадам, сюда? И вы так и не назвали своего имени?

– Зовут меня Виолой, а фамилия слегка смешная – Тараканова, – ответила я.

– Замечательная фамилия, – кивнул дедуля. – Так по какой причине вы направили свои легкие стопы в Веревкино?

Голубые глаза Андрея Архиповича были полны нежнейшего участия, мне неожиданно стало жарко, уютно и очень хорошо.

– Я занимаюсь написанием детективных романов, – вдруг призналась я.

– Восхитительно, – прошуршал старичок.

Я одним залпом допила чай и стала рассказывать приветливому старику о своих злоключениях.

Андрей Архипович, не перебивая, выслушал меня, потом спокойно сказал:

– Мадам, вы были со мной откровенны, теперь черед моего рассказа. Думается, он может вам оказаться полезен. Наберитесь терпения, повествование долгое, но торопиться вам некуда, вечерняя лошадь поедет к станции лишь в шесть часов. Я имею в виду рейсовый автобус. Так я начну?

– Сделайте одолжение, – кивнула я и чихнула.