Можно тебя навсегда

В леваде – обустроенном загоне с небольшим навесом и кормушками, – степенно выхаживали несколько кобыл, флегматично пожёвывая. В других загонах точно такая же картина. Лошади, кони, жеребята.

У кузницы стоял кузнец – непомерный детина, настоящий былинный богатырь, только с хакасской кровью, как только уродился такой у обыкновенных родителей. Кузнец поднял широкую ладонь, молчаливо приветствуя хозяина.

По пути Богдан завернул на производство, умудрился улыбнуться работницам – эти-то точно не виноваты в дурном настроении начальства.

Никто не виноват, кроме него самого. Впрочем, приветливым и разговорчивым владелец конезавода не был никогда, не сравнял взглядом с утоптанной землёй – считай, день удался.

У длинного здания конюшни осмотрелся. Всё на своих местах. Рабочие без лишней суеты занимались своим делом, слышались кони, доносился едва ощутимый характерный запах.

– Здорово, – Богдан поздоровался со старшим конюхом крепким рукопожатием, зайдя в амуничник.

– И тебе здоровья, Палыч, – ответил Степан Матвеевич, отвечая на рукопожатие.

– Так? Или по делу?

– Так, – усмехнулся Богдан.

– Так, так жди, – небрежно бросил конюх, отвернулся к амуниции, деловито почесал нос и сделал пару пометок в помятом блокноте химическим карандашом.

– Подожду, – не обратил никакого внимания на панибратство Богдан.

Степан Матвеевич – человек степенный, с огромным опытом и стажем работы на лучших конезаводах страны. Выйдя на пенсию, не у дел не оставался, трудился и консультантом, и рабочим.

Когда вернулся на родину, к истокам, «могилам родичей», как любил говорить сам, был перехвачен Усмановым, только открывавшим конезавод, став ему не только главным помощником на первых порах, но и руками – правой и левой, – когда свет померк перед глазами после смерти Яны и Аришки.

Тогда, в самом начале, Егор не вывез бы всё на себе – ни опыта, ни хватки, ни понимания у парня ещё не было. Богдану же стало всё равно –  жить или сдохнуть. Степан Матвеевич сам себя назначил руководителем и добровольно брался за всё, что необходимо.

От постройки новых конюшен до найма рабочих. С бизнес-стратегией Степан Матвеевич не дружил, в «бумагах энтих» понимал мало, «компутера» побаивался, на дело Усманова поддерживал. Почти год не прошёл даром, но то, что конезавод не развалился – немалая заслуга Степана Матвеевича.

Относительно придя в себя, окунувшись в дела, как в омут, Богдан это быстро понял.