Можно тебя навсегда

Кони отвечали взаимностью на искреннюю привязанность, несмотря на непрезентабельный внешний вид Усманова.

Казалось бы – поцелуй. Богдан не мог вспомнить, скольких женщин целовал за тридцать пять лет жизни. Он толком не помнил, со сколькими проводил ночи, что говорить о поцелуях. Не нуждался в них, считал лишними. Женщинам, как правило, хотелось, если необходимо – целовал. Иногда нравилось, не железный же он, рот – эрогенная зона, в конце концов. Короткий миг с Женей выбил почву из-под ног, вышиб дыхание. Усманов словно с бетонной стеной столкнулся на скорости.

За мгновение возбуждение достигло едва ли не пика, чуть не взорвались яйца, а следом мозг, отказывающийся принять то, что чувствует тело.

Женя умела целовать в ответ. Именно в ответ, и именно так, как надо Богдану – жадно захватывая то, что дают, подчиняясь напору и агрессивным движениям языка. Вот его и повело, как малолетку при просмотре порнухи. Не в Крош же дело?"

"Да чёрта лысого там! Не может быть! Не могло его впереть от чужой беременной, абсурд.

Богдану необходим нормальный секс. С оттяжкой, до сбитого дыхания, пота, усталости, а не елозить в вагине, согласной потерпеть. Умелый, обжигающий поцелуй сработал, как команда «старт», в кровь вспрыснулась похоть, запуская процесс бурлящего желания.

Хотел снять первую попавшуюся девку в баре, благо выбор был. Остановился на невысокой рыжеватой девице, назвавшейся Дарьей. Отвезти в гостиницу, заправить член в согласный рот ещё в такси. Вовремя затормозил, приключений в кабинете венеролога ему сейчас и не хватает.

Вернулся домой из бара, передёрнул перед сном, утром ушёл на работу, пока Женя спала. Вечер провёл с Лизой, выбивая из себя зудящую, невыносимую похоть.

Приехал домой ночью, Крош по обыкновению строчила на машинке.

– Привет, – он сдержанно поприветствовал зардевшуюся Женю. – Как ты себя чувствуешь? – днём он несколько раз звонил, интересовался самочувствием, делами, не появлялся ли вчерашний гость. Последнее его интересовало в самую первую очередь. Если прыщ ещё раз появится на глаза Крош – Богдан его сотрёт с лица земли.

– Всё хорошо, – Женя сжалась, Богдан вздохнул, сел рядом на диван, посмотрел внимательно на лицо хозяйки комнаты. Под глазами тёмные круги, отёчность, брови хмурит, от чего хорошенькое личико теряет треть очарования. – Крош, я ещё раз прошу прощения за вчерашнее.

– Я не злюсь, – она опустила взгляд, видимо обивка дивана была интересней извиняющегося Богдана. – Спасибо, что выставил Виталика.