Можно тебя навсегда

А маму расстраивать нельзя! Она – девочка.

Помощь на конезаводе, особенно кузнецу – безусловному авторитету в глазах крепыша. Артём Богданович уверенно держался в седле. Никто мальчишку на высокого рысака не сажал, без присмотра не оставлял, но на Ромашке – спокойной, дружелюбной, невысокой кобыле, с идущим рядом отцом, чувствовал себя настоящим, взрослым всадником.

Навестить питомник северных ездовых собак – вот где раздолье для малышни. Играй, обнимайся с добродушными псами, всегда готовыми поласкаться, пошалить.

Налопаться блинов в настоящем аиле с печкой посередине. Потом нестись на нартах, запряжённых собаками. Катал Тёмыча лично владелец питомника Кирилл, и иногда дядя Егор. С Кириллом преодолевать снежные просторы Тёмычу нравилось больше – он самый настоящий каюр, у него даже медали есть, как у героя!

А сказки Тёме папа на ночь почитает. Обязательно! Ведь каждому ребёнку читают папы сказки, разве бывает иначе?

За две недели до предположительного дня родов Женя отправилась в перинатальный центр, и не успел Богдан вернуться домой – сынишка оставался с няней, – огорошила звонком.

Вышибла сиденье из-под задницы, выбила дыхание. Пришлось остановиться, чтобы осмыслить сказанное.

В Абакане, две недели назад, родилась их дочь. Так-то вот! И ничего, что по всем обследованиям Усмановы ждали мальчика, а пару часов назад Крош была беременна и похожа на раздувшийся самовар с копной рыжих-рыжих, непослушно торчащих волос.

– Жень? – Богдан посмотрел в лобовое стекло.

По степи яркими пятнами рассыпаны жарки, стелется ковыль.

– Девочка, – продолжала Женя. – От неё отказались!

– От здорового младенца? В перинатальном центре? – не верил ушам Богдан. Ладно, обычный родильный дом, но в республиканский центр не так-то просто попасть. Обычная забулдыжка – контингент, который чаще всего и отказывается от детей, иллюзий Богдан не питал, – не станет заморачиваться прохождением врачей, госпитализацией, своим здоровьем, а тем более ребёнка.

– Ну не совсем… – замялась Женя. – Но это не считается! – уверенно продолжила. – Она альбинос, понимаешь? И из-за этого от неё отказались. Тебе нужно вернуться, поговорить, она ведь наша, понимаешь? Наша!

– Жень…

– Богдан! Как же ты не поймешь? Эта девочка точно наша!

– Хорошо."

"Боже, не станешь же спорить с женой, которой вот-вот рожать! Богдан развернулся и отправился в Абакан, не до конца понимая, что и у кого он будет спрашивать.