Можно тебя навсегда

Так у них и повелось – ранним утром вставал Богдан, Тёмыч продолжал смотреть с подозрением, всем своим видом показывая, что здоровенный чужой мужик не вызывает и чуточки доверия, однако в соску вцеплялся, а после благополучно засыпал. Как ни странно, и дневной сон приходил в норму, то ли климат и свежий воздух так влияли, то ли настроение мамы сказывалось, но с каждым днём малой становился спокойней и спокойней.

Бедняга Крош не верила происходящему, постоянно дёргалась, искала мнимые болезни, подвох, тогда как Тёмыч с аппетитом ел, крепко спал, с энтузиазмом ползал, норовил открыть дверь шкафа, с силой колотил по навесным игрушкам, в восторге верещал, когда видел электрокачель.

Последняя вызывала прилив неконтролируемого счастья, причём, запускать её было не обязательно, достаточно усадить и включить карусель с оранжевыми лошадками под весёлую мелодию.

Богдан замечал, что думает о Тёмыче с теплотой. Ему не хотелось отпрянуть, как от любого другого младенца, не жгли мучительные воспоминания, не вызывал крупную дрожь плач, смех или лепет.

Никаких ассоциаций, жалящих воспоминаний. Память об Аришке была сама по себе, постоянной, неизменной константой, а рыжий крепыш – сам по себе. Это был совсем другой ребёнок, другой человек. С отличной от Аришки внешностью, привычками, характером. И этот человек нравился Богдану, он готов был подружиться с ним, стать верным напарником, поставщиком раннего завтрака и ярких лошадок.

Одним словом, с хозяйственной частью и совместным бытом разобрались быстро. Вспомнился старый уклад, когда Богдан жил в квартире Крош, прошлые привычки возвращались, обрастая по пути новыми нюансами, исходя из сегодняшних реалий.

Иногда казалось, Женя с Тёмычем – его семья. Всегда жили с ним. Он всегда просыпался по утрам, кормил малого, давая поспать его матери, приходя домой, видел ряд постиранных вещичек, болтающихся на верёвке с обратной стороны дома. Целовал Женю перед уходом из дома, жадно вдыхая пудрово-цветочный микс запахов крема, шампуня и кожи с россыпью янтарных веснушек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 47

Мешал идиллии один-единственный нюанс, в котором прятался дьявол. Секс. Грёбаный, необходимый Богдану секс. Не абстрактное желание снять напряжение, достигшее, кажется, юношеского пика, а секс именно с Женей.