Мотылек

"

"– Ты хорошо пообедал, Папи? – Прекрасно, Шаталь.

– Не хочешь ли пройтись со мной и месье Жаннюсом?

– Куда?

– До приюта. Мы несем туда лекарства, а для тебя это будет хорошая прогулка.

– Пойдем.

И мы отправились втроем из больницы в дурдом. По дороге Шаталь разговаривает со мной, а когда мы уже почти у цели, спрашивает:

– Лагерь надоел до чертиков?

– О да! Сыт по горло. Особенно с тех пор, как не стало Карбоньери.

– А почему бы тебе не остаться на несколько деньков в приюте? Парень с электрической машинкой может тебя там и не найти.

– Это мысль, друг. А ты что, полагаешь, меня возьмут? Ведь я еще не тронулся.

– Предоставь это дело мне, уж я замолвлю за тебя словечко, – сказал багор, очень довольный, что я попался в ловушку, расставленную Шаталем.

Так я и оказался в психушке среди сотни дураков. А с дураками жить – о, как несладко! Нас прогуливают во дворе группами по тридцать-сорок человек. И днем и ночью все как есть голые – абсолютно в чем мать родила. Хорошо еще, тепло! Мне оставили лишь тапочки.

Санитар только что выдал мне зажженную сигарету. Сидя на солнышке, размышляю: здесь я уже пять дней, но ни разу еще не удалось встретиться с Сальвидиа.

Ко мне подошел один псих по имени Фуше. Я знаю его историю. Мать этого парня продала свой дом и послала сыну пятнадцать тысяч франков на побег. Деньги передала через одного надзирателя. Тому полагалось пять тысяч, а Фуше – остальные. Надзиратель деньги прикарманил и смотался в Кайенну. Когда Фуше узнал из другого источника, что мать выслала ему звонкую монету, а сама осталась на бобах и деньги ушли в какую-то прорву, он в припадке буйного помешательства набросился на надзирателей.

– Ты кто?

Я смотрю на беднягу – на вид не более тридцати лет, – возникшего передо мной с таким вопросом.

– Кто я? Такой же мужик, как и ты, не больше и не меньше.

– Ну и дурацкий ответ.

– Папийон.

– Папийон? Мотылек? Бедняжка. Мотылек летает, и у него крылышки. А где твои крылышки?

– Потерял.

– Надо найти. Только с ними и можно бежать. У багров нет крыльев, поэтому ты их и обставишь. Дай-ка сигарету.

И, не дожидаясь, тут же вырвал ее у меня из пальцев. Потом сел напротив и затянулся.

– А ты кто? – спрашиваю я.