Мотылек

– Мы предупредим, когда надо будет менять остров.

– Может, я могу что-то сделать, чтобы вы передумали? Может, вместе поработаем над планом? Придумаем что-нибудь другое? Например, украдем четыре карабина, нападем на стражников в лодках. При этом никого не убьем. Возьмем лодку и отчалим вместе.

– Нет. Мы зашли слишком далеко. Для нас самое главное – месть. За это мы готовы заплатить жизнью.

– И детей? И женщин?

– Все крапивное семя под корень. Они все одинаковы – одна кровь. Им нет пощады – все как один должны умереть.

– Хватит об этом. Больше ни слова.

– Ты не хочешь пожелать нам удачи?

– Нет, не хочу. Прошу вас, откажитесь от этой затеи. Есть гораздо более стоящие вещи, чем эта кровавая бойня.

– Ты не согласен, что мы имеем право на месть?

– Имеете, но вымещайте не на тех, кто вам не сделал ничего плохого. Прощайте.

– Пока. Мы ни о чем не говорили. Так, Папи?

– Лады.

И Отен с Арно ушли. Ну и дела! Похоже, у этих ребят на плечах не голова, а что-то другое. Да не только у них: с ума посходили еще человек пятьдесят-шестьдесят.

Примерно неделю я исподволь собирал информацию об Арно и Отене. Арно получил пожизненную каторгу за дело, которое не тянуло и на десять лет, – несправедливо, конечно. Но если учесть, что за год до этого его брата приговорили к смертной казни за убийство полицейского, становится понятным, почему так строго отнеслись к нему судьи. Отсюда и приговор, возмутительный по жестокости, поскольку прокурор на судебном процессе больше говорил о брате Арно, чем о нем самом, и тем самым создал враждебную ему обстановку.

Отен никогда не жил на свободе, он познакомился с тюрьмой уже в девятилетнем возрасте. А когда ему исполнилось девятнадцать и он должен был покинуть исправительное заведение для малолетних преступников, он убил одного парня. Именно в тот момент, когда он с приписным свидетельством на руках готовился к службе в военно-морском флоте.