Московский Лес-4. Леса хватит на всех

- Яд хрустальных змей, три литровые банки сока синего корня, ну и травок всяких с полпуда – это по заказу, для одного торговца снадобьями, у него своя лавка на ВДНХ, постоянный клиент. Очень ихняя брат наши травки уважает.

- Тогда да, тогда запросто. - согласился Петюня и хмыкнул – как показалось Еве, с завистью. Благодаря близости западного языка Большого Болота, обитатели Боброхаток промышляли там охотой и сбором трав, корешков и прочей болотной флоры, использовавшейся для приготовления разнообразных зелий и снадобий.

Спрос на эту «продукцию» был устойчивый и далеко превышал предложение, так что обитатели Боброхаток слыли среди обитателей Леса чуть ли не богачами, но с челноками вроде Петюни дело имели редко – предпочитали сбывать свой редкостный и дорогой товар на ВДНХ, проверенным клиентам

- Ну, собрался ты на ВДНХ – и дальше что? – нетерпеливо спросила Ева. Особенности торговли ингредиентами снадобий, даже такая выгодная, сейчас её мало интересовали. Совсем не интересовали, если честно.

- А ничего! – вздохнул Тимофей. – Забрался я на дрезину, устроился, попутчики грибовухи поднесли. Ну, я, знамо дело, отказываться не стал – глотнул пару раз и отрубился. А когда в себя пришёл – был уже в вагоне, со связанными руками.

- Попутчики, говоришь… - Ева недобро сощурилась. – Часом, не эти самые, в плащах? С физиономиями, как у крыс?

- Они самые. – подтвердил боброхатец. - Трое их было, представились челноками, будто бы в Останкино едут, в Древобашню, торговать. С тюками!

- А дрезина – эта самая? – спросил Петюня, прикончивший, наконец, коньяк.

– На которой нас сюда привезли?

- Она. Я, когда нас из вагона выводили, нарочно глянул, она самая и есть.

- А этот?

Она кивнула на труп второго пленника, плотного рыжеволосого дядьки лет пятидесяти. Ему не повезло: разрезая верёвки ножом, извлечённым из-за пояса задушенного крысолицего, бедняга поцарапал себе запястье, и несколько минут спустя забился в припадке, вроде эпилептического. Петюня с Тимохой сделали, что могли – засунули ему между зубов сложенную в несколько раз верёвку и, подхватив под руки, поволокли к Еве, размахивавшей карабином из-за угла ближайшего дома.

Они наскоро соорудили что-то вроде носилок и долго несли пленника, стараясь уйти подальше от страшного места. У пленника шла пена изо рта, он до хруста костей корчился в судорогах – и несмотря на три сделанные Евой укола, так и не пришёл в сознание, скончался в жесточайших конвульсиях.