Морозов. Книга 3

— И предвосхищая ваши вопросы, любопытная княжна, девушек было несколько. И в убийстве каждой обвинили лекаря, который никогда бы не оставил столько улик. Не такой уж я глупый. Но Синоду был нужен козел отпущения. И почему не сделать его из того, кто поддерживал мятежных ведьмаков?

Мужчина посмотрел на Дениса, который помрачнел от сказанного.

Серова попыталась было что-то уточнить, но брат мягко сжал ее локоть и заявил:

— Мы тут по другому поводу. Господин Лапин наверняка даст вам интервью в следующий раз, когда…

— Очень вряд ли, — проворчал лекарь и уже громче добавил, — проходите по коридору прямо в прозекторскую.

— Опохмелиться решили? — язвительно уточнила Ксения.

— Выпить нашатыря с водой, — ответил лекарь, нисколько не смущаясь того, что его поймали с поличным. — Мне нужна трезвая голова.

— Что ж, — девушка скинула руку князя и подошла к Лапину.

Тот не успел понять, что происходит, как на его голове оказались целительные ладони.

— Ох, — выдохнул лекарь.

Он попятился и едва не упал, но вовремя успел ухватиться за дверной косяк.

— Легче? — нетерпеливо уточнила Ксения и, не дожидаясь ответа, пошла по коридору.

— Она целительница, — ошарашенно выдал лекарь.

— Чему вы удивляетесь?

— В семье Серовых таковых не имеется. Уж я точно знаю, — мужчина покачал головой и тут же оговорился, — А может, я ошибаюсь.

Очевидно, что он попытался сгладить впечатление от сказанного, прикинувшись убогим. Да только я ни на секунду не поверил в это оправдание. Как и мой брат. Мы с ним переглянулись и направились вслед за Ксенией.

Она уже была в прозекторской. Стояла у стены и с отвращением смотрела в угол, где виднелось несколько зеленых бутылок со знакомыми уже этикетками.

— Вы это пьете? — с вызовом уточнила княжна.

— Боже упаси употреблять такую гадость, — непритворно скривился Лапин.

— А что не так? — живо поинтересовался я.

— Пробки прикручены как попало, наклейки косые, акцизные марки вырезаны под наклоном. Страшно подумать, какие там сивушные масла.

— Да вы эстет, — фыркнула журналистка.

— Я больной человек, — грубо оборвал ее лекарь. — И не скрываю сего факта. Не пытаюсь казаться кем-то иным.