Морозов. Книга 3

Вы хотите это обсудить?

Девушка на мгновенье побледнела, словно ей и впрямь стало неловко, а потом тихо сказала:

— Не мое это дело. Вы правы.

— От прежнего предшетвенника мне достался отличный самогонный аппарат. Лекарь варил первач, которым обрабатывал раны пациентов, — отмахнулся Лапин, не тая обиду. — И у меня выходит отменная настойка на ягодах и травах. Вот ею я и лечу нервы.

— А эта водка здесь откуда?

— Принес Семеныч, когда заштопать ножевое после пьянки надо было, а потом собаке ухо порванное зашить.

— Вы и животных здесь лечите? — удивилась Ксения.

— Ветеринаров у нас нет, — развел руками мужчина."

"— Но вы ведь не пьете это пойло. Зачем его берете?

— Каждый платит, чем богат. Отказать Семенычу я не имел права, так как давал клятву. А бесплатно помогать нельзя. Иначе обнаглеют и уважать перестанут. Да и мне работы меньше, если он эту водку мне отдаст. Меньше выпьет, дольше проживет.

Говоря это, мужчина вынул из шкафчика инструменты, сложил их в эмалированный таз. Там оказались ножницы разного размера, с острыми и тупыми концами.

А одни и вовсе изогнутые. Скальпель, нож, кусачки, долото и молоток. Все было блестящим, без ржавчины. Видно, что за инструментами лекарь ухаживал и держал и в чистоте. Потом Лапин надел перчатки, щиток из пластика, закрывающий все лицо. Поверх белого халата с ярким красным крестом на груди, Лапин надел клеенчатый фартук с пятнами от йода.

— Надевайте перчатки, — он кивнул на открытый металлический бокс, где лежали прожаренные желтоватые резиновые изделия.

И от их вида Серову передернуло:

— Мы не собираемся это трогать, — произнесла она с надеждой, и уточнила, — Ведь не собираемся?

— Ксения Васильевна, вы снимайте, — посоветовал я. — Вдруг что-то можно будет вставить в блог.

Она оживилась и кивнула. Вынула камеру и принялась настраивать режим съемки.

— Только постарайтесь, чтобы в кадр не попало мое лицо, — посоветовал Лапин. — Иначе ваше видео могут заблокировать.

Я ожидал, что Серова начнет уточнять причины или возражать.

Но к моему удивлению, она лишь кивнула и не сказала ни слова.

Лапин разрезал плотный куль вдоль тела и распахнул жесткий целлофан словно обложку журнала.

Пахнуло сырым несвежим мясом, болотной тиной, влажной глиной и вязкой ржавой кровью. Я покосился на Серову, которая проявила стойкость и осталась на месте. Мужик наклонил скрипучую хирургическую лампу, висящую над столом так, чтобы направить пучок света на верхнюю часть тела.