Монашка и дракон

Я не ошиблась — еще не увидев дороги из-за деревьев, я услышала скрип колес, звон конской сбруи и ленивые окрики возниц. Сразу же мне повезло и с попутчиком — какой-то старик, дремавший на возу с сеном, не заметил, как я села позади него. Я сняла головное покрывало и платок, а волосы загодя заплела в косу. Теперь меня можно было принять за дочь старика или его внучку. Повозка тащилась медленно, но я все дальше и дальше уезжала от Гранд-Мелюз и его обитателей, и погони не было.

Мили через три старик проснулся и разразился руганью, обнаружив меня по соседству.

Но я так умоляла его не сердиться и так жаловалась на усталость, и так настойчиво просила его принять в качестве оплаты серебряную монетку, что он подобрел и задремал снова, пока я правила лошадьми.

Оказавшись в городе, я распрощалась с фермером, купила, не торгуясь, дорожную сумку в первой же палатке, и спрятавшись за питейным заведением превратилась в монахиню, повязав платок. Потом я направилась прямиком в церковь — не в самую большую, в маленькую, на окраине.

Преподобный Фредерик, который только что плотно откушал и собирался на ярмарку, чуть не прослезился, когда я рассказала ему душещипательную историю о том, как вместе с сестрой Клайдо по приказу настоятельницы Беатрисы мы приехали купить ладан и смирну, но я умудрилась потеряться и теперь чувствую себя, как песчинка, унесенная морем.

— Даже не знаю, у кого сестра Клайдо остановилась, — жаловалась я, — и обоз в сторону монастыря отправляется только через три дня. А город так меня пугает… Позволено мне будет остаться переночевать здесь? — я с поклоном протянула преподобному Фредерику золотой, и священник милостиво принял его, спрятав в поясной кошель.

— Мы не оставим вас без помощи, дитя мое, — пообещал он. — Странноприимный дом переполнен, но я знаю милую женщину — вдову и очень набожную, ее называют благочестивой Флоренсией, отправляйтесь к ней, она приютит вас. Бедное, бедное дитя! — он нацарапал письмо благочестивой Флоренсии, благословил меня и отбыл на ярмарку.

Я не без труда нашла дом благочестивой Флоренсии — он прятался на самой окраине, между заброшенными полуразвалившимися домами, за старыми вязами.

Хозяйка оказалась на удивление молода и миловидна — ей было около тридцати, и она была такая подвижная и грудастая, что один взгляд на нее, по моему мнению, должен был лишить любого мужчину благочестивых мыслей.

Флоренсия приняла меня с огромной радостью. Она прочитала письмо и сразу предоставила мне спальню на втором этаже.