Монашка и дракон

Разве жизнь не научила тебя полагаться только на себя? Не показала, что даже близкие люди могут предать? Чего же ждать от чужих?

Требовалось что-то придумать.

Если зашить деньги в пояс — можно путешествовать безбоязненно. Так я решила и хотела тут же приступить к своей задумке, но это оказалось не так-то просто. Едва на следующий день я попросила иголку и нитки, как Фрида замахала руками:

— Что это вы шить вздумали?! — она пришла в самый настоящий ужас. — А служанки зачем? Скажите, что надо зашить — и они все сделают.

Разумеется, от их услуг я отказалась. Было немного смешно, что в огромном замке оказалось проблемой разжиться суровой ниткой и иглой. Но выход был найден и здесь. И осуществление своего плана я решила начать сразу же после того, как осмотрю библиотеку.

— Туда редко заглядывают, — говорила Фрида, пока вела меня к библиотеке. Она несла светильник, а я — ключи, пергаментные свитки, перья и чернила. — Только Нимберт пару раз и господин Дилан. По мне, так кому нужны эти старинные записи?

— Порой там можно найти много интересного, — сказала я, думая о своем.

"

"В моих мыслях вертелись события вчерашнего дня — одна картинка сменялась другой, быстро, как листья, которые тасует ветер. Но одна возвращалась с раздражающим упорством — дракон обнимает меня на лестнице, почти касаясь щеки губами. Я потерла лоб, прогоняя это видение, а служанка продолжала болтать.

— Да что там может быть интересного? — удивилась она моим словам. — То, что было — то было, надо жить сегодняшним днем.

Вот если бы кто-то из тех умников, что строчили дни и ночи напролет, догадался записать, как готовить воскресный пирог, который пекла покойная бабушка нашего милорда — леди Эуралия. Говорят, он был вкуснее новогоднего пудинга!

— Разве покойная миледи не оставила рецепта?

— Не оставила, — ворчливо отозвалась Фрида. — Она всегда сама его готовила, чтобы никто не вызнал секрета, и только для милорда. Господину Дилану и крошки не доставалось.

— Бабушка любила милорда больше?

— Похоже, что так, — согласилась Фрида.

 — Хотя во всем, что не касалась воскресного пирога, она между ними различия не делала. Помню, когда господин Дилан был совсем мальчишкой, он даже плакал, выклянчивая хоть кусочек, а однажды взял и украл пирог. Отхватил огромный кусище и сбежал! Покойная миледи была очень рассержена, и порола его самолично.

— Выпорола ребенка за украденное лакомство? — поразилась я, возвращаясь на землю из поднебесья, где только что витала, обдумывая побег.