«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Поверх очков, у которых одна из держалок, заправленная за ухо, была отломана и прикручена черной ниткой, бабушка Вера взглянула на стол и увидела, что бутылка с водкой не тронута и кружки пустые.

- Вы бы хоч чай пили, я вам як раз подогрела! - сказала она, к великому смущению подпольщиков. - А Марину я уговорила лечь спать с сыном в сарае, бо там воздух чище."

"Бабушка привела Валю, Нину и Олю и принесла чайник и с какого-то дальнего донышка дальнего ящика - даже не буфета, а комода, - достала несколько конфет, потом закрыла ставни, зажгла коптилку и ушла.

Теперь, когда молодые люди остались одни при этой чадящей коптилке, маленькое колеблющееся пламя которой выделяло из полумрака только случайные детали лиц, одежды, предметов, они действительно стали походить на заговорщиков. Голоса их зазвучали глуше, таинственней.

- Хотите послушать Москву? - тихо спросил Олег. Все поняли это как шутку. Только Любка вздрогнула слегка и спросила:

- Как Москву?

- Только одно условие: ни о чем не спрашивать. Олег вышел во двор и почти тотчас же вернулся.

- Потерпите немножечко, - сказал он. Он скрылся в темной комнате дяди Коли.

Ребята сидели молча, не зная, верить ли этому. Но разве можно было шутить этим здесь, в такое время!

- Ниночка, помоги мне, - позвал Олег. Нина Иванцова прошла к нему.

И вдруг из комнаты дяди Коли донеслось негромкое, такое знакомое, но всеми уже почти забытое шипение, легкий треск, звуки музыки: где-то танцевали. Все время врывались немецкие марши. Спокойный голос пожилого человека по-английски перечислял цифры убитых на земном шаре, и кто-то все говорил и говорил по-немецки, быстро, исступленно, будто боялся, что ему не дадут договорить.

И вдруг сквозь легкое потрескивание в воздухе, который словно входил в комнату волнами из большого-большого пространства, очень ясно, на бархатных, едва весомых низах, торжественно, обыденно, свободно заговорил знакомый голос диктора Левитана:

«…От Советского Информбюро… Оперативная сводка за седьмое сентября… вечернее сообщение…»

- Записывай, записывай! - вдруг зашипел Ваня Земнухов Вале и сам схватился за карандаш.

А этот свободный голос с свободной земли говорил через тысячеверстное пространство:

«…В течение седьмого сентября наши войска вели ожесточенные бои с противником западнее и юго-западнее Сталинграда, а также в районах Новороссийск и Моздок… На других фронтах существенных изменений не произошло…»

Отзвуки великого боя точно вошли в комнату.