«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Должно быть он на самом деле был доволен ими.

Взволнованные, счастливые, с некоторым даже удивлением, настолько по-новому они видели себя, они стали пожимать руки и поздравлять друг друга."

"- Нет, Ваня, подумай только, только подумай! - с наивным и счастливым выражением говорил Олег Земнухову. - Молодая гвардия признана, она существует! Отныне наша жизнь принадлежит не нам, а партии, всему народу!

А Любка обняла Улю, с которой она подружилась с того совещания у Туркенича, но с которой еще не успела поздороваться, и поцеловала ее, как сестру.

Потом Олег снова заглянул в свою книжку, и Ваня Земнухов, который на прошлом заседании был выделен организатором пятерок, предложил наметить еще руководителей пятерок, - ведь организация будет расти.

- Может быть, начнем с Первомайки? - сказал он, весело взглянув на Улю сквозь свои профессорские очки.

Уля встала с опущенными вдоль тела руками, и вдруг на всех лицах несознаваемо отразилось то прекрасное, счастливое, бескорыстное чувство, какое в чистых душах не может не вызывать женская, девичья красота.

Мы предлагаем Витю Петрова и Майю Пегливанову, - сказала она. Вдруг она увидела, что Любка с волнением смотрит на нее.- А на Восьмидомиках пусть Люба подберет: будем соседями, - сказала она своим спокойным и свободным грудным голосом.

- Ну что ты, право! - Любка покраснела и замахала своими беленькими ручками: какой же она, в самом деле, организатор!

Но все поддержали Улю, и Любка сразу присмирела: в одно мгновение она представила себя организатором на Восьмидомиках, и ей это очень понравилось.

Сережка встал и очень смутился.

- У меня даже два сообщения, - хмуро сказал он, выпятив подпухшие губы.

И всем вдруг стало так смешно, что некоторое время ему даже не давали говорить.

- Нет, я хочу сначала сказать об этом Игнате Фомине. Неужто ж мы будем терпеть эту сволочь? - вдруг сказал Сережка, багровея от гнева. - Этот Иуда выдал Остапчука, и мы еще не знаем, сколько наших шахтеров лежит на его черной совести!… Я что предлагаю?… Я предлагаю его убить, - сказал Сережка.

Лицо Олега стало очень серьезным, крупные продольные складки легли на его лбу. Все члены штаба смолкли.

- А что? Он правильно говорит, - спокойным, тихим голосом сказал Ваня Туркенич. - Игнат Фомин - злостный предатель наших людей. И его надо повесить.