«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

- Здесь мы, по крайней мере, живы!

- А ну их, эти проклятые угольные районы! Ветер, пыль или грязь, и каждый смотрит на тебя по-волчьи.

- А где они смотрели на тебя ласково? И почему ты думаешь, что ты приносишь им счастье? Ха-ха!…

Кто-то вошел в переднюю и сказал сиплым бабьим голосом:

- Heil Hitler!

- Тьфу чорт, это Петер Фенбонг! Heil Hitler!… Ax, verdammt noch mal*, (* - Будь проклят (немецк.).

мы тебя еще не видели в черном! А ну, покажись… Смотрите, ребятишки, Петер Фенбонг! Подумать только, мы не виделись с самой границы.

- Можно подумать, вы, правда, обо мне соскучились, - с усмешкой отвечал этот бабий голос.

- Петер Фенбонг! Откуда тебя принесло?

- Лучше скажи - куда? Мы получили назначение в эту дыру.

- А что это за значок у тебя на груди?

- Я теперь уже ротенфюрер.

- Ого! Недаром ты растолстел. Должно быть, в частях «СС» лучше кормят!

- Но он, должно быть, попрежнему спит в одежде и не моется, я это чувствую по запаху.

- Никогда не шути так, чтобы потом раскаиваться, - просипел бабий голос.

- Прости, дорогой Петер, но ведь мы старые друзья. Не правда ли? Что останется солдату, если нельзя и пошутить! Как ты забрел к нам?

- Я ищу квартиру.

- Ты ищешь квартиру?! Вам всегда достаются лучшие дома.

- Мы заняли больницу, это громадное здание. Но мне нужна квартира.

- Нас здесь семеро.

- Я вижу… Wie die Heringe! * (*- Как сельди! (немецк.).

- Да, теперь ты пошел в гору. Но все же не забывай старых товарищей. Заходи, пока мы здесь.

Человек с бабьим голосом что-то пискнул в ответ, все засмеялись.

- Странный человек, этот Петер Фенбонг!

- Странный? Он делает себе карьеру, и он прав.

- Но ты видел его когда-нибудь не то что голым, а хотя бы в нижней рубашке? Он никогда не моется.

- Я подозреваю, что у него болячки на теле, которые он стыдится показать. Фридрих, скоро там у тебя?

- Мне нужен лавровый лист, - мрачно сказал Фридрих.

- Ты думаешь, что дело идет к концу, и хочешь заранее сплести себе венок победителя?

- Конца не будет, потому что мы воюем с целым светом, - мрачно сказал Фридрих.

Елизавета Алексеевна сидела у окна, облокотившись одной рукой о подоконник, задумавшись. Из окна ей виден был большой пустырь, облитый вечерним солнцем. На дальнем краю пустыря, наискось от их домика, стояли отдельно два белых каменных здания: одно, побольше, - школа имени Ворошилова, другое, поменьше, - детская больница. И школа и больница были эвакуированы, и здания стояли пустые.