Мохнатая лапа Герасима

Но сейчас можно определить личность человека, даже если он в паранджу закутался.

Ирина Леонидовна сказала:

– Геннадий надоел Орлову, довел до ручки мать, а его идея убить Шляхтину с помощью чая, которым эксклюзивно торговал Лев, то бишь подставить жениха матери, убедила любовников: сын Ксении им спокойно жить не даст. И они решили проблему.

– Мама, – воскликнул Иван, – ты гений!

– Да нет, – отмахнулась Ирина, – просто вам затмила мозг мысль, что Ксения не способна убить сына, она ж его так любила. Но любовь, как, впрочем, и любое другое чувство, можно вытравить, как таракана.

"Мой муж молча кивнул. А я растерялась. Похоже, в семье Тарасовых есть тайны, о которых я не имею понятия. И Рина… Она сейчас ведет себя не как домашняя хозяйка, страстно увлеченная кулинарией. В эту минуту передо мной был профессионал с цепким умом, у Ирины Леонидовны даже взгляд изменился, выражение лица стало другим. Кто она? Чего я про свою любимую свекровь не знаю?

– Ну я пошел от вас, – сказал Димон, и его голос пропал.

Рина моргнула, улыбнулась и стала прежней.

И тут у Ивана зазвонил телефон, муж посмотрел на экран, взял трубку и заговорил:

– Привет, солнышко. Как дела? Съездила? Что врач сказал? Ты вообще где? Так поднимайся! Давай, давай!

Мой муж встал.

– Мама, Сонечка в подъезде.

– А почему не заходит? – удивилась Рина.

Иван развел руками.

– Воспитание Леонида.

Из прихожей раздался звонок, Мози и Роки с заливистым лаем кинулись в холл. Иван и Рина пошли следом.

– Танюсик, знакомься, это Сонечка, – радостно защебетала Ирина Леонидовна, – моя племянница. Не родная.

Софья улыбнулась:

– Здравствуйте. Мой дед близко дружил с Леонидом, отцом Рины, а моя мама и Ирина Леонидовна росли, как родные сестры. Я рано осталась сиротой. Рина меня от интерната спасла, забрала к себе, воспитала.

– Ты полный и глупый поросенок, – усмехнулся мой муж, – когда сможешь, приезжай к нам домой.

– Ну и вот я здесь, – смутилась Софья.

– Пошли скорей к столу, – засуетилась Рина, – поговорим наконец-то.