Мохнатая лапа Герасима

Ксения подошла к сыну, хотела его обнять. А тот (далее цитирую Льва Владимировича) «расхохотался как Мефистофель, оскалился, стал похож на дьявола, заорал: «Тварь! Чтоб ты сдохла! Замуж выходишь? Сына предала?» – выхватил из цветов пульверизатор и брызнул Ксении в глаза». Она схватилась за лицо, закричала. Орлов набросился на сына любовницы и сбил его с ног. Парень упал, стукнулся затылком о пол. Лев стал избивать Геннадия. Ксения забилась в угол, кричала с закрытыми глазами. Все происходило в пентхаусе, соседей там нет.

– Ужас! – поежилась Рина. – Бедная женщина!"

"– Любое светлое чувство можно растоптать, – сказал Иван. – Ксения обожала сына, лишила себя личной жизни, не думала о замужестве, боялась, что у Гены появится отчим. Но елей выгорает, масло в лампаду надо подливать, бесконечно она светить на одной заправке не может, и фитиль гаснет. Гена же только пользовался матерью, «мохнатая лапа» постоянно помогала «Герасиму», но тот никогда не благодарил Ксению, считал, что она обязана заботиться о нем всегда! Только о нем одном! И вдруг появился Лев, он стал красиво ухаживать за Ксенией, делал ей подарки, приглашал в театр, на выставки.

– Жуть! – ахнула Рина. – Катастрофа.

– Да нет, – отмахнулся Иван, – в дозаторе был концентрированный раствор мыла, когда такое попадает в глаза, приятными ощущениями не назовешь. Сейчас адвокаты пытаются изобразить все так, как будто Орлов действовал в состоянии аффекта. Геннадий поступил подло, обманул Льва, явился в его квартиру с букетом, каялся, признавался всем в любви, а потом… раз! Облил мать чем-то.

Рина вздохнула. Иван продолжил:

– Лев побоялся оставить Ксению одну.