Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Блин, надо было с фрицев сапоги снять, а то в этих долбаных ботинках с обмотками я уже замучился ходить. Решил, что сделаю еще одну ходку, но, видно, не судьба. Только успел подойти к своей ячейке, причем в этот раз меня уже видели, многие ребята сидели возле своих ям, как попал под раздачу.

– Ты где был, боец? – Блин, а на фига так орать-то, врага привлекать? На меня орал командир нашего батальона, капитан Башмаков. Оказывается, он с командирами рот и взводов обходил позиции, а меня не было в ячейке.

– Виноват, товарищ командир.

– Чего? – даже споткнувшись от моего заявления, спросил командир. – Чего ты делал?

– Добывал оружие, товарищ командир. Днем видел, как были уничтожены солдаты противника. Решил сходить и взять оружие. Ведь у нас нет своего, а приказ оборонять мост есть.

– Ты откуда такой умный? – спросил уже начштаба.

– Красноармеец Морозов, призван из запаса… Вот, товарищ командир, возьмите, вам пригодится! – с этими словами я протянул капитану немецкий пистолет-пулемет и запасные магазины к нему, а также бинокль, уж этому подарку он наверняка порадуется.

– Ты еще что-то взял?

– Да, вот, – я указал на ранцы, – если можно, винтовку я оставлю себе…

– Оставь, патроны-то к ней есть? А то у нас ведь и патронов кот наплакал.

– Да, в ранце лежали, больше сотни, – удовлетворенно ответил я.

Надо ли говорить, что забрали у меня все, что принес, за исключением винтовки и патронов. Правда, я был немного нечестен, утаил две гранаты, спрятал к себе в сидор еще там, возле трупов.

Думал, что все будет хорошо теперь, но утро началось с политинформации. Политрук битый час объяснял бойцам, что красноармеец Морозов поступил плохо. Во-первых, он обокрал убитых, во-вторых, взял оружие врага, а это показательно, делать этого нельзя. Ну и, в-третьих, ушел с позиции, никого не предупредив, то есть чуть ли не дезертировал. Везде я был неправ. Меня поставили перед строем, где потребовали обещать больше такого не делать.

– Товарищ политрук, а как же воевать, если своего оружия у нас нет, а вражеское вы брать запрещаете? – Дайте мне самое большое полено, я об него убьюсь. Ну, не понимаю я таких ограничений. Надо сразу заметить, человек я прямой и никогда не молчу, если совершают глупость или ко мне несправедливо относятся.