Моя (не) родная

Рванул на себя, перехватил за талию и, прижав к себе, поцеловал в губы прямо у всех на виду.

– Это мои мама и папа! – услышала я сквозь поцелуй.

Почувствовала Данину усмешку и негромко засмеялась сама. Упёрлась в его грудь ладонями. Посмотрела на Мирона, на смущённую медсестру, на пациентов и выглянувшего из кабинета врача и всё-таки почувствовала, что краснею.

Глава 23

Агния

– Вот сукин сын! – рявкнул Данил, откинув костыль. – Придётся подправить ему фэйс. Едрён…

Я с предупреждением посмотрела на него. Мирон, вызвавшийся вымыть купленные нами абрикосы, высунулся из ванной.

– Ты закончил? – спросила я.

Сын отрицательно мотнул головой и, не дожидаясь, пока я отправлю его обратно, вернулся к прерванному занятию. Данил тихо, но крепко ругнулся. Сунул руку в карман штанов, ища пачку, не нашёл и выругался снова. Провёл рукой по волосам, рубанул воздух ребром ладони и вдруг с такой силой ударил в шкаф, что тот распахнулся.

– Сука! – раздалось глухое рычание.

– Не выглядишь ты обрадованным.

– А ты бы обрадовалась, узнав, что из тебя делали идиотку, а ты велась на это?

– Не особо, – пришлось признаться мне.

– Вот и меня не особо, – процедил он.

– Но всё-таки давай обойдёмся без мордобоя, хорошо?"

"Он чуть зубами не заскрипел. Идея пришлась ему не по нутру, но то, что в ответ я ничего не услышала, было уже неплохим знаком. Наши пальцы сплелись. Я посмотрела на Данила снизу вверх. Он сильнее сжал мою руку. Губы его так и были поджаты, глаза пылали гневом.

– Выходит, она решила мне отпрыска Игорька подсунуть. Стерва. И я…

– Успокойся, – попросила я. – Пожалуйста, Дань. Всё закончилось. И хорошо, что закончилось так.

Я смотрела на него, взглядом пытаясь погасить вспышку. Совсем недавно я сама испытала нечто подобное. Осмысление пришло, когда улеглись первые эмоции. Больше я не хотела кого-то винить, потому что виноваты были мы все. Все и никто.

– Прежде, чем осуждать её, спроси у себя, почему так случилось. Не вали всё на Наташу.

– Ты её ещё и защищаешь? – бросил он раздражённо.

– Не защищаю. Но я слишком хорошо знаю, какой ты, Дань. И как умеешь делать больно, тоже знаю.

Он прислонился спиной к закрытой дверце шкафа, дотронулся до меня. Долго смотрел молча, до тех пор, пока в ванной не стих шум воды. Держа тарелку с абрикосами, в палате появился Мирон. Поставил всё на кровать Дани.

– Я помыл, – гордо сообщил он. – Правда, два упало, но я поднял и помыл ещё лучше. Даже с мылом.