Моя (не) родная

Отведя взгляд, Наташа уставилась на переливающиеся в солнечных лучах струи воды.

– Она упала, мам, – потянулся ко мне сын. – Я хотел достать.

– Надо было меня позвать, – я отдала ему машинку. – Что это за ненужная самостоятельность?

– Я сам бы смог, – обиженно буркнул он.

Я опять посмотрела на фонтан. Вряд ли. До воды было далеко, и он наверняка кувыркнулся бы. Но выяснять, что и кто смог бы, сейчас не было смысла.

– Спасибо, – сказала я бывшей подруге.

Она подняла на меня взгляд. Качнула головой из стороны в сторону.

Наконец сделала шаг от воды. Ни о чём не подозревающий Мирон уже отбежал в сторону и устроил «заезд» по скамейке, на которой я недавно сидела. Наташа смотрела на него. Долго, с несвойственной ей отстранённостью, словно ушла в себя. Потом, опомнившись, резко отвела взгляд. Раскрыла сумку и, что-то достав, протянула мне.

– Возьми. – Это оказались ключи. – Ключи от Даниной квартиры, – подтвердила она. – Я хотела узнать, как он, заодно отдать. Но его в палате нет.

– Он на процедурах.

– Да.

Наверное, так лучше."

"Мы посмотрели друг на друга. Она опять повернулась к воде. Подошла и, присев на ограду, склонилась. Набрала в ладонь воду и пропустила между пальцев. Волосы её были собраны в косу и свёрнуты венком вокруг головы, на лёгком сером платье остались мокрые пятна.

– Прости меня, Агния, – сказала она. Вытерла ладонь о подол, и к уже начавшим подсыхать, прибавились свежие тёмные пятна. Вода продолжала журчать, нарушая тишину. Я подошла. Помедлила и тоже села на край фонтана.

Наташа посмотрела на меня. – В тот вечер я пошла за мартини. Влад, видимо, проснулся. Подошёл ко мне и…

– И спросил, можно ли поиграть у фонтана. Ты разрешила.

Она промолчала, подтверждая мои слова.

– Я хотела рассказать, но не смогла. Это было так страшно…

– Мне тоже было страшно.

– Прости, – она отвела взгляд. – И за Данила тоже прости. Я знаю, что Игорь рассказал тебе.

– Странно, Наташ, – я посмотрела на сына. Он перебрался ближе к нам, на изумрудную, с пробивающимися цветами, траву.

Сосредоточенный, он открыл дверцы машинки, что-то вытащил из неё и вставил обратно. – Ты так усердно доказывала мне, что Данил твой. Зачем? Зачем, просто скажи мне?

– Ты когда-нибудь боялась?

Вопрос заставил меня задуматься. Боялась ли? Мирон вскрикнул, вскочил и, изобразив нечто вроде буксующего трактора, прокатил машинку по невидимой трассе. Пробежал по лужайке и принялся катать по борту фонтана по другую сторону от нас.

– Я всегда боялась потерять любовь отца.