Моя (не) родная

Ты смотрела на чёртов седан, а я думал: какого хрена?! Какого хрена ты за минуту вытащила наружу то, что я пытался затолкать поглубже месяцами?!

– Что? – спросила я почти беззвучно, глядя ему в глаза."

"– Да всё. – Он мягко коснулся моих волос и, улыбнувшись уголками губ, вытащил застрявшую в них веточку. Швырнул под ноги. – Ты дала дёру в Америку, я вернулся в семью. Занял место в компании… Всё вроде бы шло, как надо. Правильно, провались оно пропадом. Наверное, мне всегда подсознательно хотелось, чтобы отец мной гордился.

– Знакомо, – вздохнула я. – Я улетела искать себя, ты занял моё место. Я получила свободу, ты – семью.

– Да, Рысь, – он взял меня за руку. – Только это так не работает.

Я снова повернулась к нему спиной, встав у самого края обрыва, и Данил обнял меня. Так мы и стояли, молча, пока солнце не скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь красную полосу, отделяющую землю и небо. Сгущались сумерки, воздух стал влажным и по-настоящему холодным.

– Отец всегда гордился тобой, – я первая нарушила молчание. – Просто ему было трудно это признать. У него сложный характер.

– Он властный сукин сын, – просто сказал Данил то, что я пыталась облечь в красивую форму.

– Ты тоже. Вы совершенно одинаковые.

Он шумно вздохнул. Я продолжала смотреть на красную полосу света на горизонте. Если бы меня спросили, видела ли я когда-нибудь что-то прекраснее этого, я бы ответила, что видела.

– Прости, Агния.

Я резко повернулась к нему. В полутьме я всё еще могла различить черты его лица, чуть зловещее от падающей на него тени, видела блеск его глаз.

– И за прошлое, и за настоящее прости. Я вёл себя по-скотски.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

Его губы скривились. Взяв меня за руку, он отвёл меня к байку.

– Ты же понимаешь, что не должен бросать ребёнка? – Вместо того, чтобы ответить, Данил попытался поцеловать меня.

– Не перестану, – согласился он. – Я и не открещиваюсь.

Отвечать я не стала.