Моя навсегда

В задумчивости набирал номер на мобильном. Я кинула в него подушкой, села на диване и вдруг расхохоталась. Я смеялась и смотрела на Митю, а он – на меня, хмурясь и злясь. Телефон в его руке говорил, что он далеко не первый в очереди страдальцев и болезных. Автоответчик «Скорой».

– Представляешь, какая у вас семейка? Отец и сын. Яблоко от яблони. Яблоко познания добра и зла. А ведь каждый из вас умудрился выставить меня за дверь! – выпалила, наконец, я и откинулась обратно на постель.

Митя ничего не ответил.

Умирая, любовь металась в жару, искала лазейки, пыталась найти ответы и оправдать или хотя бы забыть. Я понимала, что назад пути нет, но все равно искала его.

Я видела сон. Надо мной склонился кто-то без лица – только глаза. Серые, или карие, или даже разные. Лицо спрятано за маской. Белая врачебная маска, а над ней – бездонные, умные, пронзительно грустные глаза.

Когда Митя меня разбудил, я его почти догнала. Мой друг сидел рядом, гладил меня по волосам и что-то бормотал – я не понимала до конца, что именно, только с удивлением отметила, что его лицо тоже было мокрым. Заразился? Мне казалось, что диван ходит ходуном и на нем пляшут какие-то нелепые карлики, по краям – сумасшедший хоровод, раскачивая диван еще больше.

– Слушай, я тебя больше никогда не оставлю, слышишь? – сказал он. Или, может быть, мне показалось."

"Потому что сразу после этих слов диван тряхнуло, и мы остановились. Мы доехали до больницы. Фельдшер – полный мужчина, брюшко которого нависало над синими форменными штанами, что-то строго говорил Мите, тыкая в мой синяк, а Митя мотал головой и отвечал – тоже что-то неразборчивое.