Моя капризная леди

Хотя я был бы не прочь от них ибавиться, поскольку под невзрачными черными обложками прятались цифры, от которых хотелось взвыть и хвататься за голову.

Мы по уши в долгах! Все имущество некогда одного из богатейших кланов легко могло уйти с молотка, если оставить дела как есть. Да, проблемы имелись и раньше, но не в таких масштабах.

— Что ты хочешь услышать, Терлак? — устало вздохнул Вестон. Младший сводный брат оглянулся на остальных и выступил вперед, сжимая кулаки, пока отец продолжал хранить гробовое молчание.

Прямо как у входа. Едва Амалию увели, Руперт МакГиннес больше ничего не сказал, только рукой махнул. И пока я бегал по замку, оценивая масштабы катастрофы, продолжал отсиживаться в своих покоях."

"Задохнувшись от боли, я осторожно прислонился к подоконнику и почувствовал, как тот начал крошиться под моим весом. Холодный, ночной воздух обдувал шею, грозя будущим воспалением, однако мне сейчас было совсемне до здоровья.

Я обещал Амалии жениться именно на ней, а по итогу мысленно рассчитывал, куда вложу ее деньги.

Выстраивал грамотный ход, дабы убедить будущую супругу остаться здесь и тем самым спасти будущее клана. От собственного цинизма стало тошно, пальцы сжались в кулаки, а ведь все должно быть не так.

Увидев сегодня леди Сент-Клер там, в спальне, я на секунду потерял ориентир. Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в чертах Мали, столь же прекрасных, как у леди Розали

— моей матери.

Мне едва исполнилось семь, когда она погибла. Я помнил горечь отца, долгие годы одиночества и тоски по веселому смеху, что наполнял эти стены.

Мама могла своей улыбкой зажечь солнце посреди пасмурного дня, а потом ушла и с ней погас свет. Рядом с Мали я вновь почувствовал нечто похожее. И когда подписывал договор с ее отцом, думал о нашем счастливом будущем. Теперь же рассуждал, куда и как потрачу приданое богатой невесты.

Ну и козел ты, Терлак МакГиннес. Любовь, ага. Она ведь поверила в тебя. Поцелуй точно что-то значил.

— Хочу понять, что случилось с замком и почему мы находимся на грани разорения? — холодно спросил я и обвел взглядом присутствующих.

Гордон переглянулся с братом и нахмурил брови, затем прикусил нижнюю губу. Будто жаждал выговориться, но боялся ответной реакции. В свои девятнадцать он лишь немногим уступал в росте Вестону, которому буквально четыре месяца назад исполнилось двадцать один. Следом шли шестнадцатилетний Рэнальф и четырнадцатилетний Томас. Удивительно, как они выросли за минувшие годы.