Мой лучший враг

Разумеется, мисс Санди уже уведомлена, что сейчас ее возьмут под надзор, передадут только на руки родителям и после этого ни Первая Академия, ни какая-либо другая не будет иметь с ней дел. А надеяться вы можете, что дело попадет в суд.

Глория даже не отвечает. Слушает приговор, лишь сжимая руки. А потом – неожиданно – все же вскидывает голову и смотрит на Идена.

– Я все равно тебе не верю. В то, что ты сказал.

– Нужно обладать весьма изощренным восприятием, чтобы не верить словам под заклятьем правды, – остужает ее ректор.

 – Дала, будьте добры, уведите леди Санди. И привлеките пару ваших помощников для ее охраны.

Преподавательница, до этого молча наблюдавшая за нами, кивает. Подходит и берет Глорию за локоть.

Та дергает плечами, но не сопротивляется – и они уходят.

Я выдыхаю.

Поверить не могу, что с Глорией все закончилось. Что я вроде как отделалась от нее. Серьезно!

– Ты не хочешь вернуться в лазарет? – Иден по-прежнему нависает надо мной.

– Не спешите, – возражает ректор.

И когда я вся напрягаюсь, поясняет: – Насчет вашей пары, Келли. Думаю, теперь я должен сказать, что мисс Санди была одной из тех, кто задавал мне вопросы. Она утверждала, что вы объединились, чтобы разбить ее союз с избранником. То же самое мне говорил отец Альнара Тео. Но ваш напарник убедил меня, что вы ни при чем.

Я снова поворачиваюсь к Идену. Пропуская вздох.

– Что ты сказал?

– Правду, конечно. – Он умудряется так пожать плечами, будто это все шутка.

 – Под заклятьем. Что я предложил тебе стать моей избранницей, надеясь вернуть Глорию. Что я давил на тебя, манипулировал тобой – а ты не виновата в том, что пара абсолютно не подходящих друг другу людей распалась.

Его взгляд пронизывает меня насквозь.

И все тревоги взрываются, обдавая меня жидким пламенем.

– Идиот, – шепчу я прямо на глазах у Илмана.

Аристократ придурочный!

Вид у избранника – действительно не такой, будто он придумал что-то умное. Что-то, что спасло бы нас от гнева ректора.

Нет! Голубые глаза горят, а губы больше не пытаются улыбнуться – наоборот, в их изгибе что-то горькое.

Как извинение. Как крах моих надежд.

Все действительно так, как я боялась: он решил не терять времени и прикрыть меня. Чтобы его отчислили.

– И что вы собираетесь по этому поводу делать? – обращаюсь я к ректору. Быстро. Забыв про сухость во рту, забыв, что голова снова идет кругом.

– Хороший вопрос. Сложный.