Мой лучший враг

– Присаживайтесь, – предлагает нам Илман, когда мы заходим в кабинет.

– Лорд Илман, – серьезно начинает мой напарник. – Вам не кажется, что мы у вас слишком частые гости?

– Это мягко сказано, – отзывается ректор. – И не подумайте, что я рад.

Его взгляд исподлобья не сулит ничего хорошего.

– Ладно, я не буду ходить вокруг да около, – вздыхает он, скрещивая руки. – Вы вроде как взялись за ум. Это похвально.

Илман делает паузу, и как бы я ни готовилась к худшему, от следующих его фраз все равно холодею.

– Тем не менее мне уже в третий раз за последнее время задают вопрос, как именно вы стали парой.

– Мы подходим друг другу, – отвечает Иден раздраженнее, чем я ждала. – И вообще нравимся. Этого мало?

– Ваш отец хочет, чтобы вас допросили под действием заклятья правды.

Я застываю. Двигаю губами и едва не выпаливаю прямо ректору в лицо пару крепких слов. Ощущения вдруг самые кошмарные: я ждала чего-то плохого от Рейма-старшего, но сейчас, когда страхи воплотились в жизнь, сердце падает в желудок.

– Мой отец, – голос избранника рядом звенит. – Какое право он вообще имеет?"

"– Он ваш ближайший родственник, Иден. И человек, которого я уважаю и к мнению которого могу прислушаться. Мне жаль, что ваше знакомство семьями не задалось.

Проницательный взгляд ректора – хуже всего.

– Но, позволю себе заметить, само по себе это не трагедия. Почему вы так возмущены? Вам есть, что скрывать?

– Потому что это оскорбительно. В каких случаях студентов допрашивают под заклятьями?

– В случаях, когда они могут представлять угрозу для работы академии.

Я моргаю. Даже мой избранник откидывается на спинку стула и смотрит на ректора несколько секунд молча.

– О какой угрозе вы говорите?

– Я хочу услышать ваши мотивы, – роняет Илман. – Зачем именно вы стали парой.

И вот теперь я вдруг начинаю чувствовать, что предыдущие страхи были детскими.

Мотивы?

– Чтобы стать лучшими на вашем замечательном факультете, – Иден реагирует быстрее моего, опять.

– Вот и скажите это под заклятьем.

Меня словно бьет электрическим разрядом – потому что мне не очевидно ничего.

Нет! Он серьезно? Как именно так случилось? Я понимаю, что именно мои мотивы интересуют Кинана Рейма, но почему речь зашла об изначальных, а не о текущих? Гляжу на ректора и завожу руки за спинку стула, вдруг очень боясь себя выдать.

– Вы к нам несправедливы, – вырывается из меня.

На миг выражение лица Илмана меняется.