Мой личный ад

— Думаешь, он любит тебя? Святая наивность…

— Думаю, мне все равно… Я же трахаюсь с кем ни попадя, пока он наивный слушает твою любовницу… — Хелл не дала Бену остановиться и задать резонный вопрос, сама ответила: — Не пялься, все знают, что ты спал со Стейной.

— Ревнуешь? — нашелся Волк, пряча удивление за усмешкой.

— Похоже, ревность — это твоя проблема.

За болтовней и шоком от того, что Хелл знала про Стей, Бен не заметил, как она освободила его от белья и спустила свои трусики.

— Ты трахнешь меня, или как? — рыкнула на него порочная Валькирия, больно кусая за шею.

— Прекрати ставить на мне гребаные метки, — огрызнулся Бен.

Он едва отмазался от красноты на подбородке после их первого раза, уверяя Стей, что упал, запнувшись за корень на тропе к озеру. Засос на шее Старшая вряд ли разглядит, да и ссадина на брови после боя более примечательна. Но ему надоела вседозволенность, с которой Хелл расставляла на нем отметины своим ртом. Она только рассмеялась, но прекратила посасывать шею, что внезапно оказалось для Бена большой потерей.

Чтобы не заострять на этом внимание, он развернул Хелл, прижав ее спину к стене. Посчитав это знаком, девушка вытащила из кармана презерватив, не глядя, почти мгновенно вскрыла упаковку и сама нарядила Бена в латекс. Он прихватил ее за попку, чуть присел, примерился и вошел.

— Мать твою, ублюдок — выругалась Хелл, стукнувшись головой о кафель.

— Так точно, — подтвердил Бен. — Научилась ругаться, детка?

— Научилась не сдерживаться. Чего и тебе желаю.

— Предпочитаю все же притормозить. Или тебе интереснее со скорострелами, типа Кеннета? — продолжал упрямо гнуть свою безобразную линию Бен, вколачивая ее в стену."

"— Мне интересно с тобой, — бормотала Хелл, почти теряя сознание от ярких вспышек удовольствия, смешенного с ненавистью. — Ты же кайфуешь оттого, что трахаешь подружку Кена. Брезгуешь моим ртом, но трахаешь с удовольствием. Тебя не заботит, имел ли меня кто-то сегодня, главное, что Кен будет после тебя. Признайся, Бен, у тебя без этой мысли вряд ли встал бы…

— Да, — солгал он, истово желая, чтобы только в этом была причина.

Он понимал, что, не испытает ни удовольствия, ни освобождения, лишь брезгливое презрение, и то, по большей части, к себе самому. Но Хелл этого было мало, она продолжала говорить, хоть и задыхалась от приближающегося оргазма.

— Давай, Бен, сильнее. Заставь меня кончить, чтобы Кен потом попотел. Чтобы с ним я думала о том, как ты отымел меня словно шлюху в туалете.