Мой личный ад

Она в точности повторяла его тренировку. Это было даже немного жутко. И чего уж там, чертовски красиво. Сменив вчерашнее платье на обтягивающие спортивные легинсы и толстовку, сапожки на кроссовки, а распущенные волосы с плетением лент на тугую косу, она выглядела истинной воительницей, настоящей Валькирией. «Жаль, что уже не Дева и без крыльев», — подумал Бен, сглотнув. Но едва сверкнула сталь меча, как оставшиеся мысли вылетели из головы. Бен забыл, как дышать, глядя на пляшущую в боевом танце Хелл.

Замах.

Выпад.

Поворот.

Удар.

Закрыться.

Поворот.

Замах.

Удар. Удар. Удар.

Закрыться.

Отступить.

Кувырок.

Снова на ноги.

Отступить.

Выпад.

Удар.

Кувырок.

На ноги.

Замах.

Удар. Удар.

Закрыться.

Отступить.

И снова удар.

Клинок — продолжение руки. Движение — продолжение мысли. Мысль — на острие клинка.

Знакомый ступор превратил Бена в камень. Он стоял и таращился, зачарованный и… возбужденный. Вспоминая то чувство, когда она следовала за его телом, направляемая его словами и собственной интуицией.

Их близость, их единение и то, как это снесло ему крышу, перепугало до смерти, одновременно возбудив до безумия.

Сто лет назад во дворе питерской школы он смог взять себя в руки, прикрыться завершающей пробежкой, отделаться от безумного желания совместным душем. Но сейчас бежать было некуда. Поэтому он просто вышел из своего укрытия, когда Хелл закончила. Нацепив на лицо злую усмешку, Бен проговорил:

— Утро доброе, моя Дева Валькирия.

Лишь чуть дрогнувшие плечи выдали ее удивление.

Хелл обернулась к нему, раскрасневшаяся от интенсивной тренировки. С выбившимися из косы прядями каскада, с бисеринками пота на лбу она показалась Бену еще прекраснее, чем вчера в платье, танцующая в тусклом свете северных ночей меж костров.

— Не доброе, Бен. И я не твоя, — отрезала она, не скрывая раздражения.

— Ну и ты вроде давно не Дева до полного комплекта моих ошибок, — мстительно ввернул Бен.

— Какого дьявола тебе здесь понадобилось?

— Серьезно, Хелл? Какого дьявола мне здесь понадобилось? Ты прекрасно знаешь, что это мое место.

Это мой гребаный Север, моя долбанная жизнь. Ты притащилась за мной сюда, а теперь еще имеешь наглость спрашивать, — закипал Бен, наступая на нее. — Какого дьявола ты здесь делаешь? Новичкам, кажется, положено заниматься утром со всеми остальными непосвященными.

— Твоего здесь нет ничего, Бенни. А что касается утренних тренировок, хм… — она кокетливо повела плечом, — у меня есть немного привилегий. Да и куратор не против.