Мой личный ад

Лучше я буду куклой Савицкого, чем унылой и никому ненужной идиоткой Олей Князевой.

Бен слушал ее, словно в оцепенении. Он не в силах был ни опровергнуть ее слова, ни перебить, ни попросить замолчать, лишь впитывал горькую правду, которой от души поливала его Хелл.

Она наконец выдрала из его хватки руку и сделала шаг назад, продолжая говорить."

"— Но ты молодец, добился, чтобы я ушла от Ястребов. Кен взбесится, безусловно. Поздравляю тебя, дорогой Бен. Упивайся своей маленькой победой. Можешь подавиться ею.

Хелл повела плечами, отбросила назад выбившуюся прядь, сжала и разжала кулаки, чтобы успокоиться, прежде чем вернуться в зал. Она сделала шаг к двери, но Бен вдруг отмер. Он кинулся ей наперерез, хватая за плечи.

— Нет, — почти закричал Бенедикт. — Нет, Хель, нет. Ты не можешь…

— Могу, — прошептала она, стараясь избавиться от его рук. — Ты же смог, и я смогу.

— Нет, девочка, нет, — Бен целовал ее лицо, шею, плечи, все места, которые мог достать, продолжая просить. — Не надо, милая.

— Нас нет, Бен. Никогда не было, — продолжала отбиваться от его прикосновений Хелл, страстно желая найти в себе силы, чтобы сбежать.

Но его отчаянные поцелуи и цепляющиеся слабеющие руки словно связывали ее, лишая воли и отваги. Хелл не сразу поняла, что так режет ей слух, пока не почувствовала, как на ее плечо упала горячая капля.

— Ты не можешь вот так уйти. Ты не можешь меня так бросить. Пожалуйста, Хелл… — с трудом сдерживая рыдания, но не слезы, продолжал просить Бен.

— Прекрати. Прекрати, — умоляла она в ответ, теряя с каждой его слезой силы, желание и смысл куда-то уходить.

Гриша почувствовал, как подкосились ноги, и его колени коснулись каменного пола. Он обнял руками ноги любимой, уткнулся носом в мягкую ткань подола ее платья.

— Я не могу без тебя. Пожалуйста, Оль. Я не смогу как раньше. Не уходи. Не оставляй меня. Я умру без тебя. Прости, прости меня, родная.

— Гришка, — выдохнула Оля, опускаясь рядом с ним.

— Мне плевать, — шмыгнул он носом. — Только ты важна. Я люблю тебя, Оль. Люблю. Всю жизнь любил. Тебя одну, моя девочка-Валькирия.

— Я знаю, знаю, — шептала она, прижимая к груди его поникшую голову. — Я тоже люблю тебя.

— Не оставляй меня. Не уходи, — просил Гриша, цепляясь за нее изо всех сил, словно умоляя вытащить из пропасти, в которую он столько лет падал.

— Я с тобой. С тобой.