Мой личный ад

Она улыбнулась, пьянея от новой дозы власти, что вколол ей Бен.

— Знаешь, что сделал из меня Артур Савицкий? Вернее, от чего избавил, — Хелл нарочно сделала паузу, словно давала ему подумать, но сама и продолжила: — Он избавил меня от долбаной фригидности. Только с ним я могу кончать, потому что знаю, он ненавидит тебя так же сильно. Это безумно возбуждает — трахаться с тем, кого ты на дух не переносишь, принадлежать ему. Каждый раз, когда оргазм рвет меня на куски, я благодарна тебе, Бен. Спасибо.

Едва она договорила, кулак Бена врезался в стену.

Но Хелл и бровью не повела. Ей не раз приходилось, не моргая, держать удар, который летел в лицо, а уж тот, что нарочно направлен мимо, и вовсе не пугал, скорее забавлял. Но Бен бил снова и снова, пока не содрал до крови костяшки пальцев, пока не закричал, словно раненый зверь. Он уронил руку, но Хелл поймала ее. Она держала в ладони так и не разжавшийся кулак, а потом поднесла к лицу и приоткрыла рот, слизывая языком с костяшек пальцев кровь. Теплая, густая, солоноватая, она вмиг отрезвила.

Отбросив его руку и оттолкнув Бена, Валькирия рванула прочь. Он не преследовал ее, что было логично и к лучшему. Хелл поймала такси, доехала до гостиницы, поднялась в номер. Как и обещала, она разбудила Кеннета, который был ожидаемо порывист и нетерпелив, не очень внимателен к ее потребностям, но достаточно агрессивен, чтобы удовлетворить их. Хелл не помнила, ощущений, не помнила, что говорила, не помнила, кончила или нет, не помнила, как отключилась.

Она чувствовала, как оглушительно стучит сердце, а на языке горит кровь, которой она так жаждала.

Глава 12. Заклятые друзья"

"И я надеюсь, веру в сердце храня,

В один из длинных и стеклянно-звонких дней

Прийти туда, где Вы дождетесь меня,

Мой враг, что лучше самых преданных друзей!

Мне так дорог злой огонь безумных глаз;

Срок придет — и мы все своё получим,

Только помните — я счастлив встретить Вас,

Враг мой, Бешеный — друг мой неразлучный…

Канцлер Ги — Романс Олафа Кальдмеера

Ольга медленно просыпалась.

Вместе с сознанием в ее голову проникала жуткая похмельная боль, через которую она слышала ненавязчивый звук застегивающейся молнии и шагов. Приоткрыв один глаз, она увидела Артура, который вез к двери свой чемодан.

— Проснулась? — усмехнулся Савицкий, присаживаясь на кровать.

— Угу, — буркнула Оля, разлепляя второй глаз и пытаясь сесть. — Ты уже собрался? Который час?

— Почти девять.

— Я все проспала.