Мой чужой король

И с нашего совместного купания не оказывалась так близко от Ворона…

Заставила себя спокойно смотреть, как расторопные служанки, уже переглядывающиеся с довольными таким вниманием ярлами, выставляют большие блюда с вареным мясом, рыбой вяленой, пенный хмель разливают, да котелки с одуряюще пахнущей ячменной похлебкой громоздят в больших количествах. А потом выносят черную хлебную лепешку — огромную, свежую, я такой не ела с…

Слезы навернулись почему-то, и я быстро опустила взгляд, чтобы их сморгнуть. Вцепилась в кубок и сделала несколько глотков.

Мужские пальцы вдруг накрыли мои и осторожно высвободили крепкую ножку, а потом вложили туда огромный ломоть. И котелок пододвинули.

Не посмотрела на него. И так что-то тоненькое, будто струна на шестижильной харфе, звенело внутри меня… Или внутри Ворона?

Взялась за еду с такой воинственностью, будто решила победить вражеское войско, и успокоилась чуть только тогда, когда на меня перестали обращать внимание.

В зале появлялись все новые воины. К нам не подходили почти — один или двое поприветствовали и даже уселись рядом с ярлами, остальные ограничились уважительными кивками.

Конечно, мужчины, давно находившиеся в походе, нуждались в определенном женском внимании — и здесь вполне могли его получить по скрытым углам от смешливых и пухлых девок, не скрывавших своего интереса. Вот уже одна, вторая оказалась на чужих коленях…

Я коротко покосилась на мужа и тут же отвела взгляд.

Щеки обожгло, а в груди неприятно сжало.

Меня это не должно волновать. Или должно?"

"Такие как Ворон и наложниц без числа иметь могут, и рабынями не брезгуют… я тому пример. Странно ожидать, что после свадьбы — тем более не принесшей в дальнейшем постоянства удовольствия — что-то должно измениться.

Отчего же я, осознавая все это, переживаю?

Но настроение все-таки испортилось, и даже тепло и сытость не были в радость.

В отведенную нам с королем комнатку — на шикарные покои я и не рассчитывала, уже за счастье было то, что одну ночь, а то и две проведу в тепле — меня отправился проводить сам Ворон. И даже с неудовольствием покосился на Дага, тенью прилипшего в нескольких фатах, но запрещать не стал. Мы так и двинулись втроем к выходу, но не добрались.