Мой чужой король

— Вряд ли я когда-либо забуду это… действо, — отвечаю с не меньшим раздражением.

— Достаточно и раза, если я… — его голос пресекается, а потом он обхватывает своими длинными пальцами подбородок и насильно поворачивает лицо ко мне, всматриваясь будто бы внутрь меня, — Ты что-то сделала, колдунья?

— Я видь… — растерялась, — я выпила траву, это же…

Отбрасывает брезгливо и срывается с места, будто дикий волк — только и видели.

А у меня горло перехватывает спазмом от невысказанных слов.

Конечно, я подготовилась, прежде чем идти к нему.

Или…

Прикусила губу.

Подумал, что я успела избавиться от ребенка?

— Ты хочешь верить в худшее, если речь идет обо мне, — прошептала в сгущающиеся сумерки.

Почему-то внутри распространялась боль, и это не имело отношения к моему физическому самочувствию.

Не пойду.

Не пойду и не буду рассказывать ему что-то — не заслуживает.

Назло всем и каждому допила вино, закуталась в шкуры и провалилась в сон.

Я так и провела почти все время, выделенное на отдых — закукленная, словно бабочка из долин. Вот только дано ли мне взлететь?

Сомнений было все больше."

"Лишь бы не рухнуть вниз… в прямом смысле. Путь через Перевал, по узким тропам, где в некоторых местах копыта лошадей оскальзывались и срывали маленький камнепад на головокружительной высоте, оказался жутким, удушающе страшным.

Меня мутило и тяжело было дышать, и больше всего я боялась, что от паники и нехватки воздуха потеряю сознание — и полечу вниз, и никто меня не подхватит.

Так и случилось — хоть и не потому, что я позволила себе расслабиться и потерять опору.

ГЛАВА 22

Это случилось на третий день пути в горах.

Позади осталась узкая тропинка, постоянный страх, сон стоя, а потом мы вышли на беспорядочную сеть каскадов из плато, изрытых рвами, вспененных одинокими скалами, ущельями, как шрамами, украшенных необычными деревьями и изогнутыми нагромождениями камней.

Я почему-то представила себе двух исполинов, бьющихся между собой за власть — вот здесь молот одного пролетел мимо врага и оставил после себя огромную воронку. А там второго швырнули прочь, он ударился о скалу и обрушил на себя тысячи и тысячи каменистых осколков.