Мой чужой король

Может потому, что мой отец был уж слишком человеком — жестоким, мстительным и лживым. Но я слишком крепко стояла на земле и слишком полюбила людское тепло, чтобы раствориться в этом мире до конца…

Уже совсем не робкие лучи подсветили Белое море, покрывшееся темными пятнами весны, — пройдет всего несколько седьмиц и лодки выйдут на промысел — и острые скалы, которые подпирали мой новый дом с одной из сторон."

"Смешно вспоминать, но я считала Белое море — мертвым, изрезавшие берег рытвины опасными, а людей, живущих здесь — ледяными духами, крадущими младенцев.

Не видя, не зная о хоть о чем-то… Ястребиная крепость на Перевале, отданная мне согласно брачному сговору, оказалась по-настоящему теплым и живым местом. В котором меня ждали и которое сразу пришлось по душе и мне, и всем тем, кто отправился со мной. Что там крепость… Самый настоящий замок, дважды превышающий ту, в которой я провела детство и юность. Если Сердце Ворона подавляло своим мрачным величием, то это место божественные камнетесы сделали для радости.

Которую я не чувствовала…

Вздохнула и погладила сотни раз развернутый и свернутый свиток. Я помнила наизусть каждое слово. Каждый знак. Мне не нужно было смотреть на них, чтобы прочесть, но мне нравилось думать о том, что пальцы моего короля прикасались к ним…

«Будь послушна моей воле, Эсме. Я отправляю тебя туда, где будет безопасно, вместе с теми, с кем тебе будет приютно. Ни одному из нас не подвластны тайны Тени, чтобы принять верное решение, потому самым верным будет то, что чувствует мое не до конца замерзшее сердце.

Уходи, Эсме, но я должен остаться. Совладать со своей Тенью. Я сделаю все, чтобы ты вернулась — или найду тебя сам. А ты сделай все, чтобы остаться и защитить наш народ».

Не знаю, что за колдовство повергло меня в длительное беспамятство, но очнулась я уже далеко от содрогающегося замка. Сначала от того, чтобы вернуться, меня удержала слабость, потом — этот свиток и Даг. И все-таки я не выдержала — на вторую ночь сбежала, взяв самого сильного коня и самую теплую шкуру… и тогда боги завалили проход, по которому мы успели уйти.

— Вы ничем не поможете, кюна, — Скьельд первым догнал меня и почти грубо потряс, пока я смотрела на груды камней и льда, глотая слезы гнева, — Не делайте бессмысленным все те приготовления, что были совершены ради вашего безопасного перехода. Бессмысленным то, что я пообещал Ворону…

Он замолк и отвернулся, не договорив.