Мой чужой король

И ника не могла понять, что стало причиной? А теперь, зная о вашем единстве, — я не плакала, но была близка к этому, — поняла. Ты не сможешь жить без Сердца Ворона… Неужто предпочитаешь умереть?

— Предпочитаю не стать очередным безумным королем, вседозволенность которого ведет к самому простому решению. Я и так был близок к этому. Да, я получил силу вместе с проклятием, а с ними и ответственность за то, чтобы удержать эту силу, чтобы завоевать для Севера как можно больше. Но я осознал — моя ответственность совсем в другом…

Он замолчал.

Напрягся. Прислушался…

Отдаленный рокот и несколько толчков осыпали мелкие камни вокруг нас.

Я вдруг поняла, что у нас — у меня — совсем немного времени, чтобы убедить его.

— Истинная женщина, — вцепилась в его плечи, впилась взглядом в лицо, — делает все, чтобы напитать огнем своего мужчину и дать ему силы возвысится до небес.

Дрогнул. Вместе с близким грохотом.

А потом ответил:

— Истинный мужчина… сделает все, чтобы его женщина безопасно ходила по земле.

Он резко провел перед моим лицом ладонью и что-то шепнул…

И на меня обрушилась темнота.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

СЕРДЦЕ КОЛДУНЬИ.

ГЛАВА 1

Солнце встает будто нехотя.

Словно оно уже устало, хотя день только начинается.

А я снова встречаю каждый рассвет, как делала в долинах.

Не потому что меня назвали дочерью Рассвета… и потому.

Меня оставили на пороге отчего дома тогда, когда ночь переходила в день, тьма — в свет. И только сейчас я понимаю, какой глубокий смысл вложила моя мать в эту двойственность.

Двойственность перехода и того камня, что у меня на шее. Прозрачного, но черного.

Я сама выбираю на какой мне быть стороне. Вольна выбирать каждый раз.

И каждый раз, когда я смотрю в окно на разгорающиеся лучи, я чувствую связь с той женщиной, которую — уверена — больше не увижу никогда. Чувствую её любовь и заботу, которую она могла дать единственным возможным для нее способом.

Рыжая… Мне кажется, она была также вспыльчива и переменчива как пламя. И летела вперед со скоростью искры, гонимой ветром.

Легкая и одинокая — но без капли жалости. Колдуньи одиноки именно потому, что никогда не чувствуют себя одними — весь мир разговаривает с ними, каждый листик откликается на их ласку, Тени приходит к ним в полночь и преклоняют колени… А они летят, стремясь охватить как можно больше, вслед за шепотом леса, подгоняемые, порой, страхом за свою жизнь.

Я была неправильной колдуньей. Может потому, что меня воспитала не община.