Мой бывший темный

И что же теперь? Не жить? Не влюбляться? В мире, где каждое мгновение может стать последним, держаться за то, что предсказать не в силах никто?

Хотя теперь становилось понятно, почему кошке не дали имени. Неужели чтобы сильно не привязываться? Я знала людей, которые, пережив смерть одного питомца, отказывались заводить еще кого-либо…

И тем не менее, если этот тип настроен на разговоры, это можно использовать.

– А как вообще становятся вампирами? Все так удивились моему ребенку. Значит, с людьми вы не размножаетесь, так? – прозвучало отвратительно, будто я говорила о параграфе из учебника биологии.

– Все дело в генах, – улыбнулся он. – Я не силен в медицине, мой конек – финансы. Но суть примерно в том, что у одной сотой процента населения есть спящий ген вампиризма, назовем это так. Активироваться он может только при очень маловероятных обстоятельствах.

– Переночевать на кладбище? – не сдержала я нервного смешка.

Вспомнилась повесть Гоголя «Вий» и детская игра-страшилка, когда собирались ночью в детдоме после отбоя и причитали над кем-нибудь: «Паночка померла, но мы ее хоронить не будем…»"

"– Не совсем, – пожал он плечами, отхлебнув из кружки.

– И откуда же тогда взялся самый первый вампир? – прям загадка о курице и яйце получается.

Он на какое-то время замолчал, а затем отрешенно произнес, проигнорировав мой вопрос:

– До того, как стать вампиром, каждый из нас был простым человеком.

– Как же вы тогда живете среди людей? – ужаснулась я.

Да быть не может, что его слова правда! Виктор управляет известной и успешной компанией, какая агрессивность? Если бы он действительно кидался на людей, то не смог бы лично заниматься всеми делами.

– Некоторые привыкают. Со временем. Лет через пятьдесят-сто восприимчивость к любому веществу притупляется. С кровью все так же. Но из нашего клана только я и Виктор ведем активную «человеческую» жизнь. Остальные стараются не рисковать. Реже бывают на публике, меньше контактируют с людьми, предпочитая посредников в виде других представителей нелюдей.

– Ясно… – ясно, что ничего не ясно.