Мой бывший темный

– Что? О? Прости… я задумался, – встрепенувшись, переспросил он. – Ты что-то сказала?

«И кто из нас странный!» – мысленно подумала я, но в ответ лишь вежливо улыбнулась, покачав головой. Пусть думает что хочет, меня это все не касается.

В мою ногу ткнулась кошка, я наклонилась погладить ее, а затем полезла в шкафчик за пакетиком с кормом.

– В любом случае, я бы на твоем месте сильно не обольщался, – фыркнул мужчина. – Ты для него что вот этот котенок.

Он мотнул головой в сторону белого пушистого комочка.

– Он сказал, эта пакость заползла в его подвал и застряла в решетке. Так он даже к Герману с ней ездил, потому что ветеринары шансов не давали, а старый баран… ну не суть важно, в общем, с тобой-то у него тоже проблемы. Отмыть, привить, подлечить…

Я стояла с открытым пакетиком корма и чувствовала, как сердце сжимается от этих слов. Они не были злыми. Просто констатация факта.

«А говорил, породистая», – мелькнула отстранённая мысль при взгляде на пушистое недоразумение, вьющееся у ног в ожидании еды.

Мужчина оторвался от кружки и посмотрел на меня серьезно и пронзительно:

– Или не котенок. Научный эксперимент. Редкая реакция, за которой любопытно пронаблюдать.

""То особенная, то котенок, теперь уже эксперемент…"" – сердито подумала я, – ""определился бы уж"".

– Не буду врать, эта твоя беременность – что-то вроде исследования, за которое можно было бы получить Нобелевскую премию, будь такая среди нечисти.

– Про осиновый кол-то хотя бы правда? – чего же он всем этим разговором добивается? Или просто минутка меланхолии? Нашел свободные уши и решил излить душу?

Видимо, вампира-психотерапевта у них нет.

– Разумеется, осиновый кол убьёт вампира. И отрубание головы тоже шансов не оставит. Покажи мне того, кто после этого выживет? Но вот стареем мы гораздо медленнее людей.

Что бы он ни говорил, верить ему не хотелось. Ведь есть же люди с заболеваниями, которым врачи дают меньше лет, чем всем остальным.