Мой ангел злой, моя любовь…

Если до Рождества не напросятся…"

"Тетушка зашла к ней в спальню проведать перед сном, благо Алевтина Афанасьевна настояла на том, чтобы невеста ночь перед венчанием провела не во флигеле, как нежеланная гостья, а уехала в церковь именно из усадебного дома. Удивительно, но подготовили Анне на ту ночь ее прежние покои, такие знакомые сердцу. Словно вспять повернули время на несколько лет, как иногда казалось Анне.

— Спросить тебя хотела, милочка моя, — Вера Александровна выглядела несколько смущенной, что заставило Анну удивленно взглянуть на тетушку.

— Я подумаю над этим, ma tantine, — пообещала быстро Анна, давая всем своим видом понять, что не желает говорить о Сашеньке.

Степень ее родства мальчику. То, о чем она отчего-то не желала заводить разговор до того момента, когда станет венчанной женой. Анна боялась после всего, что ей довелось узнать о прошлом Андрея, что тот несколько разочаруется в ней, когда узнает об этой лжи.

Оттого и оттягивала момент этого разговора, как могла, на неудовольствие мадам Элизы. Ах, будь ее воля, она бы вообще молчала и далее о том! Но только после ухода Веры Александровны, когда даже новый французский роман не мог отвлечь ее, Анна вдруг поняла, что не должно более потакать своим страхам. А еще не должно потакать своей гордыне, которая заставляла ее, пусть не прямо, но давать пищу толкам, ходившим по округе, вредя тем самым скорее себе, чем кому-либо иному.

Был ли это Лозинский там, у ограды городского дома тетушки на Поварской? Или глаза обманули ее? О, если бы это было так! Отчего-то ее даже дрожь пробрала при мысли о поляке, несмотря на духоту летней ночи. Для нее Лозинский вдруг стал неким символом краха или предвестником беды, которая обманчиво кажется не стоящей тревог.