Мой ангел злой, моя любовь…

Если позволяет моей кровиночке быть в отдалении от меня, в разлуке со мной… Любовь ли это тогда? И я не хочу ненавидеть его, мадам… не могу… Кого угодно, но только не его! Быть может, я выйду замуж все же. Не отрицаю, что это возможно, учитывая наше нынешнее положение. И верно, вы правы, супруг непременно отошлет прочь Сашеньку. И я буду ненавидеть и проклинать его за то… но Андрей… я не могу… я просто не смогу! Только не кго! Уж лучше любить его вот так, издали и молча, чем ненавидеть и проклинать…лучше так…

Они после никогда не говорили об Оленине, словно и не было такого человека в жизни Анны, того эпизода, который переменил бы ее жизнь.

Потому и волновалась мадам не так, как обычно, когда вдруг через пару седмиц после Рождества во флигель прибыл очередной нежданный гость, скинувший шубу на руки Ивана Фомича и скептически оглядевший скромную гостиную.

— Mademoiselle Annette, madam, — прикоснулся холодными губами к их ладоням князь, справившийся уже с удивлением, которое охватило его, когда развернули его возок от парадного подъезда Милорадово к этому скромному флигелю. Разумеется, до него доходили некие слухи о бедственном положении Шепелевой, но подобного он не ожидал. Читая письма Веры Александровны, что Анна предпочла остаться в деревне за воспитанием племянника, он думал, что она в Милорадово, в самой усадьбе.

Гостю предложили чай, тот согласился, и мадам с легкой тревогой наблюдала, с каким странным оживлением и блеском в глазах Анна вдруг стала вести беседу с Чаговским-Вольным за столом. Как улыбалась слегка, чуть показывая зубы, игриво склоняя голову. С удивлением распознала знакомые прежде нотки кокетства в голосе своей воспитанницы.

— Французские романы. Те, которых не сыскать на Кузнецком мосту даже с огнем! И новинку среди сладостей, какой не делают и во Франции покамест! Это из местности, близ империи Наполеона, откуда родом воспитатель нашего государя [563]. Твердый шоколад.