Мой ангел злой, моя любовь…

 — Мне было безмерно горько получить вести о кончине вашего батюшки. Истинный дворянин. И ваш брат… Армия и Отечество потеряло славного офицера в его лице.

— Я должна бы поблагодарить вас, monsieur Оленин, за вашу доброту, — произнесла отстраненно и резко Анна, возводя между ними преграду своим предельно вежливым обращением. И видя удивление, мелькнувшее в его глазах, пояснила. — За то убранство, которое ныне на могиле батюшки. Самой бы мне и не сподобиться на то.

— Это было честью для меня, — поклонился ей в ответ Андрей.

— Александр Шепелев, — произнесла Анна, заметив, каким вопросительным взглядом снова посмотрел Андрей сначала на ребенка, а потом на нее. И добавила зло и резко. — Mon fils [532].

— Bien entendu [533], - склонил голову Андрей каким-то странным тоном. А потом вдруг протянул ладонь в ее сторону, и она не могла проигнорировать этот жест, как ни хотела в этот момент. Помимо воли вложила пальцы левой руки в его руку, и он легонько сжал их в прощальном жесте. А потом скользнул большим пальцем вдоль ее пальчиков, обтянутых тонким бархатом — от самых кончиков до костяшек, и Анна едва не задохнулась от того наплыва чувств, что вмиг закружили ее.

Но только кивнула на прощание и убрала пальцы из его ладони, зашагала прочь со двора церковного, прижимая к себе хныкающего Сашеньку и едва не плача сама отчего-то.

"Именно она помогала Анне переносить стойко то, что происходило ныне в ее жизни и не показывать окружающим, как ей больно, горько и страшно перед будущими днями, как не по душе настоящие дни и явное пренебрежение соседей.