Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

– Ну, позвони, если такой смелый, – усмехнулся криво Мазей. – Только попутно объясни, какого хрена ты сам здесь делаешь без его приказа. Думаю, эта информация ему не очень понравится.

– Она вряд ли удивит его так, как то, что ты пытался скрыть от него пропажу детей, – парировал Виктор.

– Вы прекратите или нет? – прорыдала Алена, падая на табуретку и хватая сигарету из мазеевской пачки. – Что мне делать? У кого теперь мои дети?

– У Коня, я в этом почти уверен, – откликнулся Ванька, вставая, чтобы налить себе кофе.

– Пропадите вы все пропадом! – провыла Алена. – Вы все, с вашими деньгами, властью и всем остальным!

Она встала и отошла к окну, закурила, глубоко затягиваясь дымом. С непривычки запершило в горле, но Алена не выбросила сигарету, справилась с неприятными ощущениями.

– Ты зачем за сигарету схватилась? – покачал головой Мазей, отпивая горячий кофе и морщась.

– Что? – не поняла Алена, поворачиваясь и глядя на него с недоумением.

– Сливок нет, говорю? Не могу черный кофе пить.

– А-а… нет, молоко только…

Алена бросила неприязненный взгляд на злополучный пакет с молоком, стоящий на столе, – именно из-за него она вышла из квартиры и оставила мальчиков одних… Она боялась даже подумать о том, что сейчас происходит с ее детьми, где они и у кого. Только бы никто не причинил им вреда, не обидел… Она опять впала в прострацию, перестала замечать и слышать то, что происходило в квартире.

– Поспите, Алена Сергеевна, все равно от вас толку мало…"

"Она в самом деле уснула, а когда открыла глаза, рядом сидел Григорий в распахнутом пальто и смотрел на нее. Алена резко села, поджав под себя ноги, враждебно уставилась в хмурое лицо мужа.

– Гриша… это я виновата… – пробормотала она, вцепившись руками в его пальто. – Я…

– Не надо, Алена, – попросил Грач глухим голосом. – Ты ни при чем. Если Коню нужны были мои дети, он получил бы их любым путем, и ты ничего не смогла бы сделать.