Мое жестокое счастье, или Принцессы тоже плачут

 – Я всегда знал, кто ты на самом деле – чистая, наивная девочка, которой безразлично, кто я и что, и сколько у меня этих самых денег. Мне просто жаль тебя сейчас…

– Гришка, не жалей меня – я самая счастливая женщина, поверь, – перебила она, снова возвращаясь к нему под бок. – Разве может быть еще что-то лучше – мы с тобой вместе, на днях сын вернется. Даже с матерью я помирилась – и тоже благодаря тебе. Гришка, не бывает большего счастья, понимаешь?

Она поцеловала его, обняла влажными руками за шею и забралась сверху, прижалась высокой грудью к его груди и заглянула в глаза – Грачев улыбался, придерживая ее обеими руками.

– Хочешь, я тебя веником попарю? – предложила она. – Давай!

Грачев с трудом перевернулся на живот, подложил под голову руки и улыбнулся стоящей с веником наготове Алене:

– Ну, что замерла? Давай.

– Конец тебе, Грачев, сейчас ты мне заплатишь за все! – зловеще прошипела она, пряча улыбку.

Она опускала веник на покрасневшую спину мужа до тех пор, пока Григорий со смехом не взмолился и не попросил простить ему все грехи.

– Что за фурия в тебя вселилась? Ты ведь чуть насмерть меня не засекла! – хохотал Грач, обнимая лоснящееся от пота тело Алены. – Если так пойдет, я буду бояться оставаться с тобой наедине – ведь я все-таки больной инвалид!

– Прекрати! – попросила она. – Ты не инвалид, ты мой муж…

В это же время Ванька Мазеев лежал в постели с Маргаритой и обдумывал, как начать разговор о том, что пора бы им расстаться. Он уже понял, что толку от девчонки нет, помочь приблизиться к Коню она не сможет.

– Рит… как мы с тобой дальше жить будем? – спросил он, осторожно намотав на палец прядь ее волос.

Девушка не ответила, только прижалась к нему сильнее. Иван все оттягивал тот момент, когда придется все-таки сказать ей о том, что они расстаются.

– Да, тетя Оля! Нет, я не скоро. А что нужно? В аптеку? Да?! Ну хорошо, зайду, как освобожусь.

Она сунула телефон обратно и обняла Ивана за шею, принимаясь целовать.

– Кто звонил? – отвечая на ее поцелуи, спросил Мазей, и Ритка пробормотала:

– Тетка моя… пацаненок заболел, просит в аптеку заехать.